— Что не кормил? — пожурил Немченко. — Команды не было?

— Ага.

— В туалет отпускал?

— Нет.

— Сними наручник, — приказал Вадим.

Вася загремел ключами. От его объемной туши в камере стало тесновато.

— Ладно, — вздохнул Немченко. — Выводи его.

Вадим всегда подозревал, что добрые дела до добра не доведут. Он был в этом почти уверен. Вот сидел бы и сидел племяш, ковырялся бы в своей миске. Нет, выпустили гаденыша по малой нужде. Хотя, с другой стороны, кто же знал, что все так может получиться?

Палтус сидел смирно, пока Вася снимал наручник. Он не проявлял никакой активности, пока Вася убирал его миску с мясом. Когда Вадим мотнул головой в сторону двери, двигай, мол, племянник молча и покорно поднялся с койки.

Они вышли из камеры: Палтус, Вася и замыкающим Немченко. Дверь туалета была последней в конце длинного коридора.

И тут, как назло, у Вадима проснулся телефон.

— Да? — достал он трубку из пиджака.

— Это я, шеф, — сказал встревожено Саня. — Что-то Пузырю звоню, а он не отвечает. Уже минут сорок звоню.

— А ты не с ним разве? — удивился Немченко.

— Нет… Я их с Баком вместе отправил.

— Ну, ты и шланг! — возмутился Вадим. — Бак же ранен?

— Да его задело только. А у меня серьезная причина.

— И какая?

— Да, девушка у меня…, — замялся Саня, — заболела.

— Я сейчас расплачусь, — хохотнул Немченко. — Врешь же опять! Телик, небось, смотришь. Так что же ты от меня хочешь, друг мой?

— Может, случилось что? — тяжко вздохнул Саня.

— Это я, по-твоему, узнавать должен?! — вспылил Вадим. — Не можешь дозвониться, так соберись, оторви задницу от дивана и прокатись до гаража. Понял? Через два часа жду от тебя звонка.

— Понял, — обиженно ответил Смагин. — Не дозвонюсь — поеду.

— Дерзай! — выдал напутствие Немченко и отключился. Это было последнее, что он успел сделать.

Дело в том, что Андрей Палтус, в отличии от своего дяди, за несколько мгновений телефонного разговора успел сделать многое. У самой двери туалета, он резко повернулся к Васе и двинул того ногой прямо в пах. Тюремщик согнулся, зашипев от боли. Кулак Андрея достал кадык своего конвоира. Раздался неприятный хруст и Вася захаркал кровью, уже не чувствуя, что рука Палтуса проворно вытащила у него связку ключей.

Не зря Немченко в свое время столько внимания уделил физической подготовке племянника — старался превратить Андрея в смертельное оружие. Удалось на все сто. Немченко увидел Андрея, когда выключил телефон. Увидел и остолбенел. Его взгляд охватил сразу всю живописную картину: и племянника, и связку ключей в его руке, и грузное тело Васи в углу с окровавленным раскрытым ртом. Телефон выпал из рук Вадима и гулко ударился о бетонный пол.

В следующее мгновение в руке Немченко уже был пистолет.

— Ну, давай! — закричал племянник. — Давай! Дочку убил, теперь моя очередь?

— Стой! — крикнул Немченко. — Откуда ты про дочь знаешь?! Она мертва?!

— Я много чего знаю, — произнес Палтус. Он шел на Вадима. Пер как танк, как машина, как бессмертный Маклауд. Расстояние между ними быстро сокращалось.

— Я выстрелю! — предупредил Вадим. — Тобой управляют, Андрюха! Очнись! Это Тензор, сволочь!

— Никто мной не управляет, дядя! — ответил Палтус. — Он пытался, когда поднял меня. Когда возвратил. Но не смог. Сказал, что я неудачный эксперимент. И меня списали. Обратно, к тебе! А ты меня в «Полночь» тащишь?! К Петровскому?! А я не желаю!

— Не хочешь — не надо! Очнись! Это же я!

— А это я!

— Я стреляю, — вскрикнул Вадим, щелкая предохранителем.

— Давай!

Первая пуля вошла ему в плечо, когда между ними было около десяти метров. Андрей опрокинулся назад, размазывая кровь по бетону. Несколько мгновений он смотрел на окровавленную руку, потом, вперив в Вадима взгляд, рывком поднялся.

— Стой, — повторил Немченко. — Я выстрелю снова.

— Я все равно до тебя дойду.

Он шел.

— Это серебро, Андрей.

— А я не оборотень.

Он упрямо шел.

— Где Машка? Ответь мне — она жива?!

— Она у Тензора.

У Немченко едва не подкосились ноги. Месяцы бесплодных надежд, тревог, бессонных ночей — она жива! ОНА ЖИВА!!! Господи, спасибо тебе! От такого сногсшибательного известия смысл ответа племянника, до него дошел не сразу.

— У Тензора? — переспросил Вадим. — Зачем? Где?! Ответь мне и я перестану стрелять!