— Нет, конечно, — заверил Тензор. — По поводу оживления девушки вашего друга.

— Ее Наталья зовут, — буркнул Максим.

— Я знаю, — согласился Тензор. — Надеюсь, теперь от понятия «оживление» вас не трясет?

— Я слушаю.

— Но не верите. Почему? Вы же не такой, как все!

— У меня это все-таки немного не укладывается в голове, — честно признался Максим. — Она мертва уже почти неделю. Бревно, труп, даже не знаю, как назвать, похороненная, закопанная, ледяная. А вы говорите — оживить. Ее, мертвую. И причем так спокойно об этом говорите. Словно человека оживить — это, извините, туалет посетить.

Тензор рассмеялся.

— А знаете, — сказал он, отсмеявшись. — С вами чертовски забавно общаться. Поверьте, это комплимент. Конечно, оживление — очень не простое дело. Даже досконально зная технологию, всегда можно споткнуться о подводные камни. Нюансов множество: свежесть тела, степень разрушения, необратимые изменения психики… Их очень много, поверьте. Но я уже основательно набил руку. Собственно, что с того, что девушка мертва? Когда вы выключаете телевизор, для других таких же телевизоров — он становиться мертв. Однако, оживить его — дело нескольких секунд. Что же теперь каждой домохозяйке присваивать лавры Христа?

— Но, согласитесь… все-таки, люди — не телевизоры…

— Не соглашусь никогда! А, собственно, что спорить? Завтра вы во всем убедитесь сами. Оживление назначено на завтра, да, Максим. И вы в числе приглашенных. А насчет девушки — не волнуйтесь. Получит ее ваш друг, целой и невредимой, как договаривались. Будут жить дальше счастливо тридцать лет и три года. Я своих обещаний никогда на ветер не бросаю. Вы знаете, где находится ее кладбище?

— Знаю.

— Хорошо, — удовлетворенно произнес Тензор. — О конкретном месте и времени встречи я сообщу дополнительно. Договорились, Максим?

— Да.

— Тогда прощайте. И, надеюсь, мои услуги вам не понадобятся, — хмыкнул Тензор. — Никогда.

Максим набрал номер Тополева после нескольких минут тяжких размышлений. Его водили за нос и не рассказывали всего — это очевидно. Но почему? Зачем? Неужели его, Максима, считают в «Полночи» ненадежным?

Кому нужны эти тайны?

— Это Дронов, — сказал Максим, когда Тополев поднял трубку.

— Слушаю.

— У меня один-единственный вопрос по поводу «оживления».

— Давай.

— Кто такой Тензор, Антон?

На другом конце воцарилось молчание.

— Антон?

— Откуда ты знаешь это имя? — совершенно другим тоном спросил Тополев.

— Узнал только что.

— Откуда?

— Я расскажу откуда, — ответил Дронов. — Но прежде ты мне расскажешь, кто он такой и почему так тщательно скрывается его несомненное участие в моей судьбе.

— Участие в судьбе… что ж, значит, он уже на тебя вышел, — констатировал Антон. — А это означает… Поднимайся ко мне в кабинет, — помолчав, пригласил Тополев. — Разговор о Тензоре — разговор долгий и не телефонный. И приготовься. Участвовать в нем, скорее всего, будет все руководство компании.

Немченко лежал на кровати, а вокруг суетились люди в белых халатах.

Хорошо же тебя отделали, — подумал Дима, присаживаясь на стул рядом. Родственничек или вышедший из повиновения тюремщик Вася? Кто из них?

— Он в сознании? — посмотрел на ближайшего врача Стременников.

— Ф полном, — прошамкал, открыв опухшие глаза Немченко. Впрочем, на лице его, как будто ничего не изменилось. Только в глубине сплошной багровой опухоли вдруг что-то заблестело.

— Оставьте нас, — распорядился Дима, махнув рукой.

— Ему нельзя гово…, — попытался ему объяснить кто-то.

— Оставьте, — властно оборвал Стременников.

Когда они остались в палате одни, Дима подвинул стул поближе.

— Что случилось? — склонившись к изуродованному лицу, тихо спросил он. — Тебя нашли ребята из дежурки. Ты лежал в обнимку с Палтусом, оба в крови. У него все мозги выбиты. Он напал на тебя?

— Та, — едва уловимо кивнул Вадим. — Не фитишь, что-о ли? А Фася…?

— Мертв, — ответил Дима. — Почему Андрей напал на тебя?

— Еко напра-афил Тен-с-сор…

— Черт! — выругался Дима, откинувшись на спинку.

— Он мне ска-а-са-ал…, — начал Вадим, но вдруг смолк, не закончив.

Блеск в глубине распухших век пропал.

— Вадя, — осторожно потряс Дима его за локоть. — Вадим?! Что он тебе сказал?!

Немченко молчал.

Дима, опрокинув стул, вылетел в коридор. Двое скучающих ребят из охранения вытянулись по стойке «смирно».