Шрифт:
Минич продиктовал номер.
– В пределах получаса, – пообещал Хасмоней.
– Буду у тебя в долгу.
– А ты что – начал отдавать долги? – не смог не съязвить главный письмоводитель редакции. – Значит, конец света действительно близок.
И положил трубку, дав Миничу лишний раз понять, что материал о конце света им прочитан и принят к сведению.
Ладно. Обождать полчаса. Получить подтверждение того, что статья никуда не планируется – ни на этой неделе, ни вообще. Затем созвониться с шестьдесят четвертым, «Шахматным» каналом. Последний раз они вроде бы остались довольны, приглашали еще. И предложить им. Утереть нос Гречину, оказавшемуся перестраховщиком и трусом. Договориться с телевизионщиками о встрече.
Полчаса… За полчаса можно смотаться до стекляшки тут рядом и взять чего-нибудь такого. После такого разочарования просто необходимо принять на грудь. В разумных, конечно, пределах.
Он подсчитал ресурсы. Импортная «смирновка» при таких деньгах не светит. Но на отечественную – достанет.
И снова выбежал на улицу, чувствуя в теле приятную легкость, какая возникала обычно после принятия трудного и верного решения.
13
И старший лейтенант Комар тоже испытывал некоторую приподнятость.
– Есть! – доложил он майору. – Засекли разговор.
– Номер определили?
– Даже не пришлось – он сам продиктовал, как по заказу.
– Адрес?
Комар похлопал себя по карману.
– Молодцом, – похвалил майор Волин. – Ну, поезжай. И людей возьми.
– Поедем втроем, как обычно. Он же не вооружен даже…
– Как знать. Ладно, валяйте.
Оставшись один, майор усмехнулся. Вот и обошлись без всякой милиции. Они вот не смогли, а мы – пожалуйста.
Внизу Комар со своими ребятами уже вскакивали в седла безотказного джипа.
– Нашли эту дамочку, Федор Петрович, – в то же самое время, а может быть, даже чуть раньше докладывал Кудлатому один из его приближенных. – По магазинному объявлению.
– Адрес там был?
– Телефон. Мы созвонились уже. Не уточняя. Сказала – будет ждать, сейчас как раз располагает временем.
– Посылай ребят – пусть привезут, – распорядился былой Кудряш. – Но чтобы по-хорошему, не перепугайте ее, а то твои братки привыкли страх нагонять… Вежливо, ласково – мол, нужны ваши услуги видному человеку, заплачено будет по высшей категории – в случае успеха, конечно. Пусть скажут: у нее, мол, репутация как у академика – ну, в общем, чтобы привезли ее бодрой и веселой.
– Бусделно, – ответил приближенный и поехал на первый этаж, где всегда находилось достаточно ребят для выполнения могущих возникнуть заданий.
Через три минуты они отъехали на двух машинах.
Минич благополучно вернулся с бутылкой, уже свинтил пробку. Достал из буфета две рюмки.
– Я не буду, – отказалась Джина. – А ты, раз уж такая охота пришла, иди на кухню со своей водкой: ко мне сейчас клиент подъедет.
Минич к делам подруги относился уважительно и спорить не стал. Обосновался на кухне. Выпил рюмку – за успех дела, и тут же вторую – чтобы захорошело побыстрее. И пошло: Бог троицу любит. А дом без четырех углов не стоит. А…
В общем, когда Хасмоней, сдержав обещание, позвонил и сообщил, что секретариат не только статью нигде не планирует, но и вообще ничего о ней не знает, Минич только прорычал в трубку:
– А пошли вы все к… Повынах, твоими словами.
Сейчас мысли его были заняты другим: не сбегать ли за второй? Или, может быть, попросить Джину, пока ее клиенты еще не нарисовались?
Но тут как раз позвонили в дверь; этак деликатно, даже робко. Минич услышал, как Джина пошла открывать. Значит, придется бежать самому. Потому что в этой бутылке оставалось уже только на донышке.
Он ждал, пока клиенты – судя по голосам, их было больше одного, – пройдут в комнату, как обычно бывало, и он сможет без помех выскользнуть из квартиры. Но на этот раз посетители почему-то не торопились заняться делом – разговаривали с Джиной тут же, возле выхода, и голоса их становились все резче.
Так получилось, что братки Кудлатого подъехали первыми – им просто ближе оказалось добираться. Спокойно подошли, позвонили, и дверь почти сразу же распахнулась. Вошли. Отворившая оказалась телкой в длинном черном платье, хотя на дворе стоял белый день. Ей сразу же предъявили четвертушку бумаги – объявление, прихваченное в магазине:
– Твое?
Джину такая фамильярность неприятно удивила. Но начинать общение с клиентом с обиды было бы неправильно.
– Да. Проходите в комнату; вам что – всем нужна помощь? Или кому-то одному? О, да вас много…
– Кончай базар, – сказал тот, что заговорил с нею. – Бери все, что полагается, и поехали.
– Что значит – поехали? Я никуда ехать не собираюсь, никто о выезде не говорил…
– Я сказал! Тебе мало? Надо человека вылечить. Так что не тяни резину. Да не трепыхайся, все будет о’кей. Только не забудь свои причиндалы.