Где-то вверху с громким лязганьем сработал механизм лебедки, и несколько подвешенных клеток пришли в движение. Звон цепей усилился, и огромные клети с силой врезались об пол, поднимая клубы пыли. Истошный крик заглушил шквал стонов и воплей, будто с кричавшего снимали шкуру. Из ближайшей к нам упавшей клетки между раскуроченными прутьями, словно змей, просунулось тонкое жилистое тело. Я невольно отпрянул, натолкнувшись на огромную тушу Циркона.

За долгое время служения Ордену я повидал многое и думал, что меня невозможно чем-то удивить. Ан нет, ошибался! Пустошь выкинула новый фокус.

– Да храни нас Создатель! – Сорвалось с моих губ.

Это было по-настоящему жутко. Лицо, озаренное слабым светом мерцающих ламп, покрывала крупнозернистая, испещрённая трещинами и рытвинами корка, из которой, извиваясь, торчали длинные тельца каких-то червей. Они двигались, будто на лицо существа была одета живая маска. Огромные глаза были неестественно темными. Содрогнувшись и оскалив пасть, существо приподнялось на конечностях. Коленные суставы твари были вывернуты в обратную сторону. Оно присело и вдруг совсем легко, не прикладывая особых усилий, взметнулось вверх. Неестественно длинные жилистые руки вытянулись, когтистые пальцы вцепились в цепь одной из висевших клетей. Существо, быстро двигаясь, переметнулось на соседнюю клеть и застыло, всматриваясь в нас. Бородач вскинул трехлинейку и выстрелил. Пуля высекла искру, угодив в крепкие звенья цепи. А твари словно и след простыл. Я попятился, стараясь просматривать весь свод подземного зала.

За спиной глухо фыркнуло и противно захрипело. Мурашки ордой пробежали у меня по позвоночнику. Я резко обернулся, выставив перед собой клинок, готовый противостоять любому натиску. Передо мной, в паре шагов, стоял мутант. Снова раздался выстрел. Только в кого стреляет Циркон? Мутант снова фыркнул, губы раздвинулись, натянулась сухая корка в уголках рта, истошно заверещали черви, наружу высунулся распухший черный извивающийся язык.

Существо завыло, на конце языка раскрылась пора, из которой в мою сторону вырвался густой плевок зеленоватой субстанции. Я успел уйти с траектории плевка, отстранившись в сторону. Циркон, стоявший рядом со мной, заорал, словно его облили раскаленной смолой, и вцепился в правое плечо мертвой хваткой, выронив на пол трехлинейку. От попадания на кожу субстанция зашипела, поднимая вверх едва уловимые струйки дымка. Видимо, отстреливаясь, бородач не заметил этого плевка.

Я, вскинув нож, бросился на тварь. Она сорвалась с места и на всех парах полетела на меня. Мы жестко врезались друг в друга. Перед глазами вспыхнули разноцветные пятна. Истошно визжа сервоприводами, кибернетическая рука сжала горло бестии. Когтистые лапы существа потянулись к корпусу, стараясь вцепиться когтями в мою плоть. Я клинком ударил тварь в грудь – он врезался в костяной нарост, не произведя особого эффекта. Нас бросило на деревянную перегородку, возвышающуюся совсем рядом. Ветхие доски с хрустом треснули под натиском наших тел. Мы упали в какую-то узкую яму, похожую на ту, в которой механики ремонтируют сендеры. Тварь снова раззявила гнилой рот, пытаясь высвободить на свет свой черный склизкий язык. Нет, на этот раз не получится! Я схватил язык кибернетической рукой, потащил на себя, и тут же одним сильным движением отсек его. Мутант отчаянно взвыл, по подбородку потекла зеленоватая субстанция, которая тут же принялась шипеть. Лягнув конечностями, он ужом выполз из-под меня. В полумраке мелькнула огромная когтистая лапа. Удар. Меня отшвырнуло в сторону, как тряпичную куклу. Я покатился по полу и затих, чувствуя, как в грудной клетке разливается боль.

Существо завизжало на одной ноте. В этом звуке не было ничего – ни боли, ни страдания. Просто вой, будто мутант подавал какой-то сигнал.

Сверху, над ямой, доносился подозрительный шум. Я застонал, сглотнул слюну и, не в силах подняться, стал пятиться назад, пытаясь в кромешной темноте нащупать свой нож. Голова мутанта стала мотаться из стороны в сторону – все быстрее и быстрее, руки заколотили по стенкам узкой ямы. Почему-то кислота стала сжигать своего обладателя.

Вой стих. Существо еще несколько раз дернулось и успокоилось. Подняв клинок, я с трудом выбрался из ямы, пошатываясь и спотыкаясь на деревянных обломках, направился к Циркону. Где-то в глубине зала гудел дизель-генератор. Лампы на потолке мерно мерцали, высвечивая мрачный проход, заставленный металлическими лежаками на больших колесиках. На некоторых из них лежали люди, их руки и ноги были пристегнуты ремнями. Закрепленные в невысокие штативы, прозрачные пластиковые пакеты были наполнены какой-то жидкостью, которая по тонким трубочкам вливалась в вены людей. Клетки по-прежнему висели на крепких цепях, громко поскрипывая. Стоны и вопли стихли, будто невидимый хозяин этого ада отдал приказ всем заткнуться.

Да что же это такое?

Переведя дух, я уже собрался подойти к распластавшемуся на пыльном полу Циркону, когда в глубине зала заметил движение. Несколько темных фигур направлялись сквозь ряды лежаков. Омеговцы? В том, что это были солдаты Замка, я не сомневался. Вот только что они тут делают? Неужели они взялись охранять эту тюрьму?

Я, метнувшись к бородачу, носком сапога подцепил трехлинейку, подбросил ее в воздух и, не останавливая движение, подхватил пальцами за цевье. Тут же передернул затвор, досылая патрон в патронник.

Я взглянул на Циркона. Он лежал без движения и лишь иногда, едва заметно, подрагивал всем телом, сильно сжимая обгоревшей ладонью разъеденное кислотой правое плечо. Рана была ужасной – кислота разъела ключицу, оголив белеющие в кровавом месиве кости. В застывших пальцах правой руки бородач сжимал цилиндрический предмет с острой иглой на конце. Видимо, он что-то вколол себе. Я ухватил раненого за узел тугой повязки, опоясывающей грудь, и потащил в темноте к дальней стене, прячась за раскуроченной клетью. Вокруг опять начали скулить, выть, что-то нашептывать.

Я замер, прислушиваясь к гулким шагам приближающихся омеговцев.

Сердце в груди выбивало набат. Влажные от пота пальцы неуклюже обхватили шейку ложа – у трехлинейки оно прямое. Удобная вещь при работе штыком, а вот для стрельбы приноровиться надо. Так, Циркон пальнул в тварь два раза. Значит, кроме патрона в патроннике имеется еще один в обойме. Всего два выстрела. Обыскивать Циркона в поисках боезапаса, не было времени.

Металлический лежак, задетый неуклюжим омеговцем, протяжно заскрипел, откатываясь в сторону. Деревянный приклад уперся в плечо словно родной, прижавшись к заросшей щеке. Я все еще медлил, разглядывая рослую фигуру сквозь прорезь прицела. Теперь надо задержать дыхание, чтобы плечевой пояс оказался неподвижным. Я попытался дышать тише, но казалось, что мое тяжелое сопение разносилось на весь зал. Медлить нельзя. Тщательно прицелившись, я потянул тугую спусковую скобу.