Для некоторых недавних выпускников школы спецназа это было первое боевое задание. Дима неохотно взял их на эту рискованную операцию. «Наверное, я старею», — подумал он. Долгое время Дима работал один или с Кроллем. Когда-то у него была репутация хорошего командира, за которым люди шли в огонь и воду — и часто не возвращались. Но это было еще в те времена, когда он официально служил в спецназе. Сейчас он превратился во фрилансера, наемника. Когда-то Кролль сказал ему: «Из спецназа уйти нельзя — даже если тебя выгонят. Даже если тебя посадят в тюрьму». Наверняка кое-кто из этих молодых людей спрашивал себя, следует ли доверять свою жизнь этому человеку, отверженному, которого бывшие начальники подозревали в измене. Но затем он вспомнил себя в молодости — вспомнил, как отчаянно ждал любого задания. В этом и состояла сущность работы спецназа — ожидать неожиданного.

Внезапно Дима осознал, что эти солдаты не старше того молодого человека на фотографиях Палева. Он постарался отогнать неуместную мысль и сосредоточиться на предстоящей работе. Если он провалит задание, он никогда не получит обещанных сведений и все будет напрасно. Необходимо отключить все эмоции — абсолютно все.

Дима проверил вещи, спрятанные в багажниках «пейканов». Тот же набор оружия, что и у солдат. И еще винтовки Драгунова — не самое лучшее снайперское оружие, но с магазином на десять патронов и четырехкратным увеличением для стрельбы с близкого расстояния. Дима потребовал полный набор приборов ночного видения — бинокли для рекогносцировки, специальные очки. Прежде чем вызывать группу, он собирался заглянуть за стены лагеря. Для того чтобы забраться, а потом прыгать с них, он взял канаты. И все-таки Дима знал: наверняка они что-то забыли. Так всегда бывает во время спецопераций, когда стараешься собрать достаточное количество снаряжения и одновременно остаться мобильным.

Дима пробрался к кабине пилотов, которая находилась на высоте двух этажей над полом грузового отсека. Надел наушники и принялся смотреть из-за спин пилотов вперед, в безлунную ночь. Низкие облака и мелкий дождь надежно скрывали и так почти невидимый вертолет от посторонних глаз. Навигационные приборы не давали им сбиться с курса или врезаться во что-нибудь.

— Толчки продолжаются. Внизу черт знает что творится, — произнес второй пилот, Ергин, помахав распечаткой, и ухмыльнулся. — Не забудьте каски.

— Сколько времени вам потребуется, чтобы сбросить вторую группу?

— Если они не будут ковырять в носу, максимум три минуты.

— Тогда ждите данные разведки, а то мало ли что за пушки у них там внизу.

— Не волнуйтесь: со мной Сила. — Ергин взмахнул в воздухе воображаемым световым мечом. — Приготовьтесь. До места высадки две минуты.

Северный Иран, поблизости от Базаргана

Под гул винтов они готовились съезжать на землю прямо в «пейканах» — Дима, Кролль и Владимир в первой машине, Зирак и Грегорин — во второй. Автомобили стояли, развернувшись к хвосту вертолета. Как только открылся люк и выдвинулась аппарель, Дима осторожно дал задний ход, затем поехал вперед; на нем был прибор ночного видения, фары они решили не включать, по крайней мере до того момента, пока не удалятся от места высадки и не выедут на шоссе. Они не стали смотреть, как Ми-24 отрывается от земли, но прекрасно слышали его гул и надеялись, что люди в соседней долине, удерживавшие Кафарова, ничего не заметили.

— Добро пожаловать в Иран. Желаем вам приятно провести время, — заговорил Дима.

Владимир проснулся, завозился на заднем сиденье. Кролль, оказавшись на твердой земле, явно почувствовал себя более уверенно.

— Надеюсь, это будет недолго, — добавил он. — Хочу вернуться домой к завтраку.

Было три часа ночи, но адреналина в их крови было достаточно, чтобы не спать целую неделю. Освоившись с «пейканом», Дима поехал быстрее. Все едва не закончилось на крутом повороте, из-за которого внезапно вырулил бензовоз, сверкающий огромными фарами. Водитель увидел их лишь в последний момент. Мелькнул яркий свет, за которым последовал мощный рев. Цистерна, занимавшая почти всю неровную, извилистую дорогу, пронеслась буквально в нескольких сантиметрах от легковушки. Дима с облегчением обнаружил, что автомобиль снабжен антиблокировочной системой, и они сумели резко остановиться прямо над пропастью.

— Ух ты, хорошая машина, быстро реагирует, — произнес Кролль. — Жаль, жена у меня не такая расторопная.

— А мне кажется, именно такая, — возразил Владимир.

— Точно, — раздался из рации голос Зирака. — И в отличие от гориллы, присылает потом цветы.

Дима улыбнулся. Несмотря на окружавшие их опасности, недоверие к Палеву и явно безумный характер операции, он чувствовал себя в своей стихии — он вел команду лучших людей на задание, собираясь совершить почти невозможное. Ничто так не объединяет людей, как сознание того, что все они могут скоро погибнуть, — ну разве что шуточки насчет жен.

Они проехали через небольшую деревушку — горстку погруженных во тьму домов. Единственным признаком человеческого присутствия являлся молитвенный коврик, сохнувший на веревке. Деревня казалась безлюдной, но следов землетрясения видно не было. В прохладном ночном воздухе разнесся какой-то звук — нечто среднее между лаем и воем.

— Шакал, — сказал Кролль.

— А может, твоя жена?

Дорога шла в гору; они добрались до перевала, затем, развернувшись, поехали по серпантину вниз. Кролль разглядывал горы в прибор ночного видения.

— Вижу. Черт, вживую он, оказывается, намного меньше, чем на картинке.

— Прямо как твой член, — ответили с заднего сиденья.

— Стены целы. Похоже, землетрясением их не повредило.

Дорога впереди разделялась; одно из ответвлений уходило к главным воротам. Дима замедлил ход, вглядываясь во тьму.

— Прямо так и хочется подойти и позвонить в дверь — это было бы гораздо проще.

— Ну и останешься без головы.

В двухстах метрах от развилки Дима остановил машину, подождал вторую. Когда ее огни приблизились, он очень медленно двинулся вперед, пока не обнаружил подъездную дорогу, которую видел еще на фотографиях Дарвиша. Дорога была изрезана глубокими колеями, и через сотню метров они застряли. Кипарисовые деревья загораживали их от лагеря, и Дима открыл дверцу: