— Хоть одну проблему можно было бы решить быстро и просто, но нет, — сказал Дима, заметив главаря, нервного на вид парня в дешевых кроссовках «Адидас», замотанного красно-белым шарфом. Должно быть, он скопировал манеру одеваться с учебных видео «Аль-Каиды».

— Бензина нет! — закричали иранцы, стреляя в воздух.

«Зачем же вы охраняете бензоколонку, если нет бензина?»

— Привет, ребята, — сказал Владимир. — Мы просто возьмем немного и поедем дальше. — Он помахал канистрой.

— Иди-ка сюда, старикашка, получишь, если хочешь! — крикнул один.

— Давай отрежем ему яйца — вряд ли они ему еще понадобятся, — предложил второй.

— Да, молодежь сегодня взрослеет не по дням, а по часам, — заметил Дима.

— Сейчас я им покажу яйца! — рявкнул Владимир.

Владимир уже успел отведать сомнительной азербайджанской водки, найденной в «лендкрузере»; он поднял пистолет и выпустил пулю главарю в руку.

— Это, по-твоему, называется предупредительный выстрел? — спросил Дима.

— Ну ты же знаешь, когда я выпью, то стреляю лучше.

Юнцы бежали, и спецназовцы, протолкав машину несколько метров, наполнили бак. Амара продолжала мирно спать на заднем сиденье.

Когда они вернулись на шоссе, Дима позвонил Дарвишу. По крайней мере, одну хорошую новость он мог сообщить другу: с его дочерью было все в порядке, она возвращалась домой, и ее негодяй-муж был мертв. Это было все, чего они достигли за последние сорок восемь часов.

Дарвиш взял трубку не сразу. Голос у него был несколько странный. Но в конце концов, было пять часов утра.

— Твоя дочка едет к тебе.

Это его разбудило окончательно. Несколько секунд он молчал. Затем ответил:

— Я твой должник навеки.

— Как всегда. Где ты сейчас?

— Я должен кое-что устроить. Я тебе сразу позвоню.

Прошло пять минут, и раздался звонок.

— Все хорошо. Я увезу Анару подальше на несколько дней. Нужно дать ей отдохнуть после всех этих испытаний. — Дарвиш рассказал, как проехать к небольшому аэродрому на окраине Тебриза. — Сколько вам нужно времени, чтобы добраться сюда?

Дима посмотрел на карту:

— Около часа.

— С моей Анарой правда все в порядке?

— Правда, — сказал Дима. — А у тебя-то все нормально?

— Да-да, я просто очень устал.

Горы Эльбурс, к северу от Тегерана

Блэкберн добрался до вершины горной гряды, разделявшей северную и южную долины. В южной находился Тегеран. Всю дорогу, пока Блэкберн шел наверх, русские смотрели на него. Он еще раз оглянулся на них и остановился, не зная, что делать дальше.

«В жизни бывают моменты, — подумал он, — когда принятое решение способно изменить весь ее дальнейший ход». Одной из таких вех у Блэкберна было решение пойти в армию. Он мог бы остаться дома, поступить в университет, найти работу, устроить свою жизнь, может быть, даже жениться на Шарлин. Но это событие казалось мелким и незначительным по сравнению с тем, которое произошло час назад. Он стрелял в своего командира и убил его; это был совершенно невероятный, невообразимый поступок. Как получилось, что он дошел до такого? Неужели вопреки всему, чему его учили в армии, он позволил себе поддаться эмоциям или он все-таки защищал правое дело? Ведь, в конце концов, он помешал Коулу убить Диму, безоружного пленного. Он застрелил своего командира, чтобы спасти жизнь человека, которого впервые встретил два часа назад. Врага, спасшего ему жизнь.

Но сейчас имело значение только одно: то, что Дима рассказал ему о Соломоне. То, что вскоре должно было произойти. Последствия этого были слишком ужасны, Блэк даже не мог их себе представить.

Способен ли Дима со своей горсткой ветеранов остановить ядерный апокалипсис? Поверит ли кто-нибудь Блэкберну, если он расскажет, что Нью-Йорк — цель террористов? Его командование, казалось, твердо решило не доверять ему, всем его действиям приписывали самые низменные мотивы. И сейчас, заглядывая себе в душу, он понял: он был даже рад тому, что появился повод покончить с Коулом.

Стоя на горе, он в последний раз оглядел северную долину. Дима и его спутники практически скрылись из виду. Наблюдают ли они за ним? Блэкбери не знал. Затем он повернулся на юг; вдалеке тянулся разрушенный Тегеран. Гораздо ближе находилось шале Кафарова, там были товарищи Блэкберна — те, кто остался в живых.

Он ужасно устал, испытывал дикую жажду и голод, обливался потом. Полуденное солнце палило, лишая его последних сил. Но он продолжал идти, переставлять ноги, пока наконец не спустился с горы и не достиг развалин шале. От замка мало что осталось. Приближаясь, Блэкберн почувствовал себя так, будто возвращался в прошлое, в сегодняшнее утро, когда он был еще другим человеком. Поймут ли товарищи, что он изменился?