На лице Грифенталя промелькнуло раздражение, но он ничего не ответил на замечание гостя. Разговор был, видимо, исчерпан, поскольку фон Луттерштейн вскоре откланялся.

— Что-нибудь случилось? Куда вы так торопились? — поинтересовался Генрих у своей жены.

Было заметно, что он хочет как можно быстрее забыть о визите бесцеремонного соседа.

— Лорелея пропала, а одно из окон оказалось открытым. Я подумала, что она могла выпасть или…

— Чепуха, — он нежно взял жену за руку и повел к лестнице. — Вы недооцениваете ум вашего котенка. Где вы его оставили?

— В моей туалетной комнате. Я не хотела, чтобы Лори бродила по этому большому дому. Она еще не освоилась с новой обстановкой.

— Прошло уже почти три недели, — весело заметил Генрих. — Ваша любимица должна чувствовать себя в нашем замке как дома.

— Но ведь здесь собаки! Они бродят по дому как хотят.

— Они не тронут ее. И я сомневаюсь, чтобы она могла уйти далеко.

Они направились в ее туалетную комнату, где их встретила Ванда. Горничная, улыбаясь, приложила палец к губам. В ответ на недоуменный взгляд хозяйки, служанка направилась к платяному шкафу и приоткрыла дверцу:

— Смотрите, что я нашла.

Она осторожно отвернула в сторону пышные юбки, и взорам удивленных супругов предстала поразительная картина: на сложенных шалях, уютно свернувшись калачиком, крепко спала Анна, а рядом с ней устроился рыжий котенок.

Ванда снова закрыла дверку, и они молча отошли от шкафа.

— Ребенок должен быть со своей няней, — нахмурился барон. — Что она здесь делает?

— Пожалуйста, не будите ее, мой господин, — взмолилась Марциана. — Мина говорит, что Анна часто мечется во сне и редко спит спокойно. Если она уснула здесь, значит, что она чувствует себя в безопасности в моем шкафу.

— Я не одобряю, когда детей балуют, — ответил он, но девушка заметила в его глазах сомнение и потому не удивилась, когда он буркнул: — Делайте, как считаете нужным.

Марциана испытывала большое желание сказать ему, что если бы ей представилась возможность делать, что она считает нужным, то многое изменилось бы в замке. Когда баронесса пыталась ввести какое-нибудь новшество, ей вежливо, но твердо отвечали: «У нас так не принято». Она, конечно, не могла пожаловаться, что хозяйство велось плохо, но хозяйкой этого дома ощутить себя не могла.

Весенняя уборка в доме была завершена. Замок весь сверкал, включая чердаки и подвалы. Вещи из шкафов и сундуков проветрили, одеяла и подушки вычистили, и постельное белье переложили мешочками с сухой лавандой. Кувшины с ароматической смесью из цветочных лепестков были заполнены новыми отдушками. Каждая комната теперь источала свой запах — от аромата дамасской розы в парадных апартаментах до смеси лаврового листа и семян келерии в библиотеке.

С наступлением лета Марциана почувствовала, что ей удалось подружиться с детьми. Анна так и не начала говорить, но всегда тенью следовала за юной тетушкой. Несколько раз баронесса ездила с детьми на конную прогулку и ходила с Людвигом на рыбалку. Ей даже удалось уговорить барона Теодора взять с собой юношу в обсерваторию. Это приключение, разумеется, закончилось строгим выговором от Генриха, который назвал подобное занятие пустой тратой времени, но мальчик был в восторге от увиденного. Постепенно Людвиг становился похожим на обычного мальчика его возраста, хотя он до сих пор порой держался надменно.

Марциана очень медленно двигалась к своей цели — стать настоящей хозяйкой Мансфельдвельде. Но ей по-прежнему не удавалось находиться рядом с мужем столько времени, сколько хотелось бы. Обязанности заставляли барона очень часто отлучаться из дома. Генрих был к супруге очень внимателен, но свой супружеский долг выполнял скорее из необходимости, нежели по любви.

Однажды утром Марциана сидела за секретером в своей комнате и составляла список работ, которые хотела обсудить с садовником. Она решила, что настало время поговорить с Генрихом о найме дополнительной рабочей силы. Цветники требовали много ухода, а помощники садовника едва справлялись с посадкой овощей и фруктов в парниках.

В комнату тихо вошла Ванда и молча остановилась у двери. Это было так не похоже на болтливую горничную, что Марциана даже отвлеклась от мыслей о своем ненаглядном саде.

— В чем дело, Ванда?

— О, пани Марси… произошло нечто ужасное.

Страх за мужа и детей заставил баронессу вскочить из-за стола.

— Рассказывай немедленно! Что-нибудь с детьми?

— Нет, нет. Но господин Недлиц уволил Лизхен. Он сказал, что девушка должна покинуть дом немедленно, сегодня же и без письменных рекомендаций.

— Что она натворила?

— Всего лишь опоздала после своего выходного. Она рассказала, что ходила вчера в деревню и, возвращаясь, заблудилась.

— Если это единственная провинность служанки, то ее должны, конечно, простить на первый раз, — удивилась баронесса.

— Я думаю, что это козни Хьюго, — шепотом поделилась своими подозрениями Ванда. — Он зол на Лизхен за то, что вы отчитали его, когда он к ней приставал.

Марциана задумалась. Прежде чем вмешиваться в конфликт между дворецким и служанкой, следует все как следует обдумать. Она не может защитить Лизхен так, как поступила в случае с Вандой.