Марциана послушно выполнила его просьбу и направилась вслед за мужем к выходу из гостиной. Генрих открыл дверь, пропуская жену перед собой, но когда она оказалась рядом с ним, он внезапно обнял ее свободной рукой и прижал к стене.

— Моя милая женушка, прости меня, — жарко зашептал он ей на ухо. — Я так долго скрывал свои чувства и желания… Мне не хотелось пугать тебя.

Чуть не выронив бокалы, супруга испуганно взглянула на него:

— Что… что вы хотите этим сказать, мой господин?!

— Ты заслужила наказание за то, что плохо думала о муже. Наступило время показать тебе, на что я способен.

Его бархатный голос на этот раз напомнил уже не урчание короля зверей, а рокочущее мурлыканье Лорелеи, когда та бывает чем-то довольна. Каждая клеточка тела Марцианы напряглась так стремительно, что она испугалась теперь именно себя саму. А супруг вдруг выпустил ее и, как ни в чем не бывало, пошел по направлению к их апартаментам.

Возле своих покоев Генрих резко остановился и распахнул перед женой двери.

— Прошу ко мне, любимая. Сегодня ночью я не собираюсь отпускать тебя ни на одну минуту. И не хочу, чтобы мои планы нарушились только потому, что маленькая Анна снова спит в твоей постели.

— Но меня ждет Ванда… — попыталась остановить мужа Марциана.

— Значит, она ждет напрасно, — Генрих обхватил жену за талию и почти втолкнул в свою комнату.

В кресле возле камина дремал Петер. Услышав шаги, он подскочил и стал смущенно приводить себя в порядок:

— Мой господин, я не думал, что вы так быстро придете…

— Я не сержусь. А сейчас отправляйся на кухню. Там уже вовсю идет пир. Сегодня ночью ты мне не понадобишься.

— Но, господин, вы же не собираетесь сами раздеваться?

— Я это делал очень много раз. Не надейся, что я пропаду без твоих услуг. К тому же… сегодня ночью мне будет прислуживать госпожа. Будь хорошим парнем и быстрее уходи, пока ты не смутил баронессу окончательно.

— Слушаюсь, господин… Но… может, следует поправить огонь в камине, господин?

— Я тебе уже все сказал, Петер… — Генрих говорил очень спокойно, но в его голосе зазвучал металл, который отчетливо услышали и слуга, и супруга.

— Разумеется, мой господин, — слуга резко прекратил глупый спор и, поклонившись хозяевам, наконец соизволил покинуть комнату.

Марциана с трудом поборола смущение:

— Мой господин, мне кажется, он понял, что вы имели в виду…

— Вполне возможно.

— Мне не нравится, что вы так откровенны в разговоре со своим слугой.

— Я не привык скрывать свои мысли и желания, — усмехнулся Генрих. — И намерен сегодня доказать тебе это, моя дорогая.

Марциана нервно облизала внезапно пересохшие губы и уже не сопротивлялась, когда Генрих провел ее в свою спальню. В камине весело потрескивал огонь, свечи горели везде, включая столик у камина. Отраженное пламя свечей и камина играло яркими бликами на темно-синих шторах, на золотистой кайме и кистях, рисуя мерцающие дорожки на винно-красном турецком ковре и бросая трепещущие тени на стены и окна.

— Наполни бокалы вином, моя маленькая служанка, а я поправлю огонь в камине.

— Я никогда не пила так много, — прошептала Марциана, осторожно ставя дрожащей рукой бокалы на маленький столик.

— Ты собираешься не повиноваться самому первому приказу этой ночи?

— Нет, мой господин, — покорно произнесла она, подавляя дрожь при мысли о том, что, прежде чем закончится эта ночь, он сможет отдать еще очень много приказов…

— Прекрасно. Вечер становится обещающим…

Генрих опустился на колено перед камином и осторожно пошевелил дрова щипцами. Огонь немедленно вспыхнул с новой силой и яростно загудел в дымоходе.

Нервно посматривая на него, Марциана налила вино в бокалы. Ее тело уже само ждало необычных прикосновений… сердце билось учащенно… дыхание стало прерывистым, а кожа подрагивала в предчувствии ласки…

Генрих все еще стоял перед камином. Языки оранжевого пламени освещали его лицо, и яркие красно-синие блики падали на его фигуру. В комнате стало невыносимо жарко… Оранжевый свет свечей отражался на атласных драпировках постели, делая ее уютной и зовущей… Дрожь в теле девушки еще больше возросла… Барон внезапно выпрямился, и Марциана увидела, как потемнели от желания его глаза, в которых мерцало пламя огня…