Вот и сейчас — почему ему захотелось обнять туземку? Из жалости? Или в душе появилось что-то еще?

Учение четвертого друида гласило: хочешь понять свое отношение — откажись. Прими решение — и откажись. Вздохнешь с облегчением — значит, ты себя обманывал, и тебе это не нужно. Испытаешь горечь и сожаление — плюнь на решение, ибо ты теряешь что-то важное и нужное.

— Уродливые дикарки окраинных планет не бывают нужными имперскому офицеру, — настала его очередь гладить местную скотинку по вытянутой мохнатой морде с большими грустными глазами. — Не бывают, правда?

Он облизнул губы, отпустил поводья и поднялся по ступеням крыльца.

Зимава месила тесто, когда услышала, как приоткрылась и закрылась дверь, ощутила осторожные шаги. Даже не оглядываясь, по застучавшему своему сердечку, она поняла, кто у нее за спиной, но обернуться не решилась. Ведь если крадется — значит, надеется остаться незамеченным. По затаенному дыханию она узнала, что он приблизился, остановился за спиной. Чуть наклонился. Колыхнулся воздух совсем рядом, его губы оказались возле ее шеи — так близко, что девушка почувствовала их тепло, которое переметнулось на нее саму, жгучей, мучительной и сладостной волной прокатилось по телу. От этого странного, непривычного чувства Зимава чуть не застонала, но сдержалась, замерла, вонзив пальцы глубоко в тесто.

И тут вдруг Лесослав попятился, отступил, шарахнулся прочь, бегом выскочил из дома.

— Не-ет! — взвыла девушка, метнулась следом, выскочила на крыльцо…

Но на дворе было уже пусто. Леший сбежал вместе с княжеским скакуном.

В бессилии Зимава опустилась на доски, прижалась лбом к холодному уличному косяку, сглотнула невесть откуда взявшиеся слезы.

— Ну и что? — прошептала она. — Зато он рядом со мной. Он всегда будет рядом со мной. Мой и только мой.

Ротгкхон же широко шагал по улице — увлекаемый поводом мерин, не успевая за вербовщиком, даже вынужден был перейти на рысь.

— Это же бред! Это невозможно! Я на службе. Я просто на службе. Империи нужны честные воины, и я служу Империи. — Он тряхнул головой: — Служба, просто служба. По делам службы я вступил в контакт с туземкой. Просто туземкой. Глупой, необразованной, совершенно дикой туземкой с отсталой окраинной планеты. У офицера Империи не может быть никаких чувств к грязной дикарке. Наверняка я просто ее жалею. Я ее жалею, и ничего более. Никаких других эмоций. Я нахожусь рядом с ней только и исключительно в интересах успешного выполнения задания. Это просто очередное задание! У офицера Империи и туземки из миров начальной эпохи не может быть никаких отношений!

Это были вполне понятные и логичные постулаты, ясные общеизвестные истины. Но сейчас они почему-то помогали плохо…

Прямо в воротах детинца бросив поводья подворнику, вербовщик развернулся, но тут его окликнул Избор:

— Лесослав! Эй, ты меня слышишь?

— Да слышу, слышу, — крутанулся на месте Ротгкхон, повернул к крыльцу. Его мысли скакали по самым посторонним вопросам, поэтому затевать разговоры с туземцами ему сейчас не хотелось.

— Лесослав, — спустился навстречу волхв. — Ты сказывал, с Радогостом перемолвиться о чем-то желаешь?

— Ой, — аж поморщился Ротгкхон. — А можно не сейчас? Что-то я сегодня не в себе.

— Не сегодня, завтра, — мотнул головой юноша. — Я как о сем волхву намекнуть попытался, он токмо обрадовался. Завтра он все утро в святилище намерен пробыть, в молитвах и поклонениях. Но ради тебя готов отлучиться. Уж больно счет твой ему чудным показался. Желает подробнее о сем услышать.

— Беда… — глубоко вздохнул вербовщик. — Так просто об этом человеку постороннему не рассказать. Ну да ладно, попробую. Значит, завтра?

— Да. Прямо с рассветом можешь и приходить.

— Угу… — Поняв, что ведет себя неправильно, Ротгкхон обнял Избора: — Спасибо за помощь, дружище. Мне это очень важно. Ныне же извини, как-то нехорошо я себя чувствую. Хочу пойти полежать.

— Квасу выпей. Хорошо освежает и кровь чистит, — посоветовал волхв.

— Да, так и сделаю… До завтра.

И опять в голове мелькнуло: «Если смогу убедить старого волхва — это будет подвиг или нет?»

Чистое безумие.

— А хочешь, сегодня пойдем? — предложил Избор. — Тебе и вправду, по виду, нездоровится… Мудрый волхв тебя зараз и осмотрит, и зелья даст или иное снадобье подберет.

— Завтра, завтра, — вскинул ладони Ротгкхон. — Прости, хочу явиться пред Радогостом свежим и разумным. Просто отосплюсь, и все пройдет.

— Да, выспаться — это верно! — согласился Избор. — Иди, не мучайся понапрасну. И квасу выпей!

— Обязательно!

До своего дома он добрался так же быстро, как ушел. В этот раз калитка оказалась заперта, и он привычно постучал. Кулаком, с силой. Вскоре створка распахнулась, на улицу вышла Зимава в наброшенном на плечи платке. Довольно улыбнулась: