— Огонь! — проревел адмирал, сжимая кулаки. — Огонь изо всех орудий! Вскрыть ангар! Уклонение влево!

Когда «Восхождение правосудия» выпустило плазменные торпеды, корабли разделяло не более километра. Люки летного ангара «Геттисбурга» распахнулись, и вырвавшийся из них воздух отбросил спаренное судно в сторону, позволяя уйти от столкновения.

Плазменный ураган обрушился на вражеский крейсер. Промахнуться на таком расстоянии было невозможно. Потоки белого огня растеклись по поверхности ковенантского судна, превращая в пар его бронированную шкуру и сминая палубы.

— Переключиться на камеры заднего вида, — приказал адмирал.

Изображение крейсера вновь вернулось на экраны. Пламя прошло насквозь и вырвалось с противоположной стороны. Судно вильнуло вбок и перевернулось кверху брюхом. Плазма продолжала выжигать внутренние отсеки, пока не добралась до реактора. Корабль взорвался. Пламя, хлынувшее во все стороны, причудливо изгибалось в искривленном пространстве. Вскоре синий туман поглотил последние следы уничтоженного крейсера.

Лейтенант Хаверсон облегченно вздохнул и вытер лоб.

— Отличный маневр, адмирал.

— Попридержи пока победные речи, сынок. — Уиткомб всматривался в тактический дисплей, где отображался еще один корабль. — Вот. Новая цель.

Он показал пальцем в сторону вражеского судна, наполовину скрытого плазменным занавесом. Это был корабль-носитель, абсолютно неповрежденный и окруженный плотным комариным облаком штурмовиков. Время от времени один из «Серафимов» бросался наперерез приближающейся плазменной торпеде или метеориту. Жертвуя собой, они защищали основной корабль от повреждений.

— У них умный капитан, — пробормотал Уиткомб. — Второй раз тот же трюк не пройдет.

Один за другим по «Восхождению правосудия» прокатились пять взрывов, и мягкое синеватое освещение на мостике замерцало.

— Нас задело метеоритами, — доложила Кортана. — Потеряны второе и третье плазменные орудия. Полностью потеряны все палубы от восьмой и ниже. Сэр, структурная целостность корабля опустилась до критической отметки. Мы можем развалиться в любую секунду.

— Дай мне еще минуту, Кортана, — отозвался адмирал, не отрывая взгляда от тактического дисплея. — Либо мы уничтожим противника здесь, где его щиты не могут восстановиться, либо он разделается с нами в реальном пространстве.

Он щелкнул пальцем по тактической карте.

— Есть! Кортана, лечь на курс ноль-три-ноль к ноль-четыре-пять. Рассчитай, как нам быстрее добраться к этому объекту. Выполняй.

— Слушаюсь, адмирал.

Хаверсон тоже посмотрел на карту, чтобы увидеть то, на что указывал палец Уиткомба.

— Это ведь просто обломки крейсера. Фрагмент кормы.

— Вот именно, лейтенант, — кивнул адмирал. — Кортана, высока ли структурная целостность носового отсека нашего корабля?

— Носового отсека, сэр? — ИИ помедлил, а потом продолжил: — Он цел. Большая часть повреждений пришлась на боковые…

— Мне необходимо непосредственное соприкосновение с этими обломками.

— Будет исполнено, сэр, — ответила Кортана.

«Восхождение правосудия» устремилось к остову крейсера, а затем сбросило скорость. Произошло столкновение; со стороны носового отсека донеслось гулкое эхо удара.

— Контакт, — доложил ИИ.

— Отлично, — произнес адмирал Уиткомб. — Новый курс три-два-ноль к два-два-ноль. Предельная скорость. Лейтенант, заряжайте все оставшиеся орудия. Кортана, будь готова по моей команде дать полный назад.

Флагман развернулся и пошел на сближение с кораблем-носителем, толкая перед собой остов уничтоженного крейсера.

Оба судна шли курсом на столкновение.

Плазменные орудия корабля-носителя засверкали белым огнем, но пока не стреляли.

— Расстояние до противника — восемь тысяч километров, — сообщила Кортана.

— Держись курса.

— Шесть тысяч, сэр.

— Спокойно, — приказал адмирал, вновь сжимая ограждение вспотевшими ладонями.

— Две тысячи километров, сэр.

— Полный назад! Сейчас!

Двигатели взревели, и «Восхождение правосудия» сотрясла дрожь. Раздался скрежет, и обломки крейсера сорвались с носа флагмана, увлекаемые инерцией прямо к вражескому судну.