— Это основной контур, — сказала Кортана. — Мы получили повреждения. Придется остановить главные двигатели, чтобы не терять энергию.

Мастер-Шеф поморщился.

— Не похоже на попадание плазмы, — пробормотал он. — Слишком уж точно очерчены края, да и подозрительно неудобное повреждение. Это саботаж.

— Шеф, — сердито проворчал адмирал, — собери отряд и попытайся залатать эту трубу.

— Слушаюсь, сэр.

— Я тоже пойду, — сказала Поласки, делая шаг вперед. Локлир попытался удержать ее за руку, но девушка вырвалась. — Возьму челнок и доставлю спартанцев к месту куда быстрее.

Уиткомб прищурился, окидывая ее оценивающим взглядом.

— Что ж, уорент-офицер, хорошо. — А потом адмирал добавил так тихо, что даже Джон с трудом смог расслышать его слова: — Слишком много героев в этой чертовой войне.

Поласки повернулась к Локлиру, протянула ему бандану и прошептала:

— Сохраните это, капрал. Я заберу ее, когда вернусь.

Ладонь Локлира сжалась в кулак, затем немного расслабилась.

— Я буду ждать, — произнес он, завязывая платок на руке.

— Шеф, — сказал Уиткомб, — возвращайтесь живыми. И это приказ, сынок.

Время: ОШИБКА БАЗЫ ДАННЫХ / Дата неизвестна / Аномалия пространства скольжения, захваченный десантный челнок возле ковенантского флагмана «Восхождение правосудия».

Мерцающие призрачным голубоватым огнем стены челнока давили на Мастер-Шефа, вызывая легкую клаустрофобию. Это чувство не было привычным для Джона, ведь большую часть своей жизни он провел, не снимая брони. Его собратья молчаливо и неподвижно сидели в пассажирском отсеке.

Фред, получивший на время задания позывной «Синий-два», был вторым по старшинству в команде. Он прошел более ста двадцати кампаний, был опытным командиром и умел быстро принимать решения. Правда, порой он слишком требовательно относился к себе и чрезмерно переживал, когда кто-либо из его людей получал даже малейшее ранение.

Ли, Синий-три, был специалистом по части сражений в условиях невесомости. Он специально прошел курс обучения особой технике боя и обращению с соответствующим оборудованием на базе «Хирон» на орбите Марса. Этот спартанец чувствовал себя в космосе столь же уверенно, как и на твердой земле. Джон рад был, что может положиться на него в предстоящей им работе.

А вот Антон, Синий-четыре, вызывал беспокойство. Он привык ощущать почву под ногами. Да, он прошел сложнейшую подготовку в области разведки, камуфляжа и скрытности и был практически незаменим в наземных сражениях. Но в невесомости Антон начинал вести себя беспокойно.

Уилл, Синий-пять, был молчаливым воином, никогда не проваливавшим порученные ему задания. Впрочем, он не всегда был таким, в юности часто шутил и сыпал прибаутками, поддерживавшими моральный дух отряда. С годами его характер стал более суровым, как и у всех остальных. Но, по всей видимости, Уилл перенес особую утрату.

Грейс, Синий-шесть, умела обращаться со взрывчаткой. Она могла вышибить из двери единственный болт так, чтобы никто не услышал ни единого звука, или же устроить настоящий ад при помощи тысячи литров керосина. По иронии судьбы, она обладала очень спокойным темпераментом.

— Запустить проверку внутренних систем, — приказал Джон на командной частоте.

На его экране мигнули пять синих огней.

— Мне это напоминает ту подводную миссию в Изумрудной бухте, куда нас гонял наставник Мендез, — прошептал Фред. — Он еще тогда повредил половину наших аквалангов. А кончилось все тем, что мы утащили его собственный.

— Ага, — засмеялся Антон, — мы тогда подловили наставника и разбили лагерь на острове. Целую неделю жгли костры, ели устриц и катались на серфах.

— М-м… — поддержала Грейс. — А кальмары?

Джон задумался над тем, а существует ли еще Изумрудная бухта. ККОН еще десять лет назад покинуло ту колонию. Ковенанты наверняка не оставили там камня на камне.

— Синий отряд, — раздался из динамиков голос Поласки, — внешние условия настолько стабильны, насколько это возможно. Выход через три… две… одну.

Мастер-Шеф почувствовал, как его желудок проваливается вниз при торможении. Подойдя к люку, Сто семнадцатый открыл его. Под ним проплывала поверхность «Восхождения правосудия», покрытая следами плазменных ожогов и шрамами от микрометеоритов; от брони поднимались струйки превратившегося в пар металла, растворявшиеся в сияющем вакууме.

«Геттисбург» каким-то чудом продолжал цепляться за флагман. Он был охвачен пожарами и испещрен пробоинами, через которые утекали остатки атмосферы, но все еще не желал сдаваться. Если бы его палубы не были устланы тысячами тел погибших граждан ККОН, Мастер-Шеф, не задумываясь, окрестил бы фрегат «везучим».