Время: ОШИБКА БАЗЫ ДАННЫХ / Предположительно: 05:30, 23 сентября 2552 (по военному календарю) / Система Эпсилон Эридана, захваченный челнок ковенантов, на пути к Пределу.

Мастер-Шеф стоял в пассажирском отсеке десантного челнока. Стоял, поскольку кресла, рассчитанные на воинов элиты и шакалов, совершенно не годились для человека. Впрочем, все это было не важно — так ему было даже привычней.

Они плыли сквозь атмосферу Предела, спускаясь, будто паук по тысячекилометровой паутине. Челнок прошел в непосредственной близости от сотен кораблей ковенантов: «Серафимов», других челноков, «мусорщиков» с длинными щупальцами, сжимающими куски металла. В небе парили два трехсотметровых крейсера.

И сейчас они направлялись к захваченному кораблю. Мастер-Шеф вошел в кокпит, где на креслах, перетащенных из «Длинного меча», сидели Поласки и Хаверсон.

— Они нас прощупывают, — прошептала пилот.

— Успокойтесь, уорент-офицер, — так же тихо произнес лейтенант. — Просто передайте им ответ, запрограммированный Кортаной.

— Слушаюсь, сэр, — сказала Поласки, сосредоточив все свое внимание на ковенантских письменах, возникших на дисплее слева от нее. — Отправляю сигнал.

Она коснулась пальцем голографической клавиши.

Джонсон и Локлир стояли в паре метров позади Мастер-Шефа и откровенно нервничали. Сержант жевал остаток сигары и хмуро смотрел на приближающиеся крейсера. У капрала подергивался указательный палец, а лоб покрылся испариной.

— Кортана хорошо разбирается в этом деле, — прошептал Джонсон. — Не о чем волноваться.

— А по мне, так причин более чем достаточно, — пробормотал Локлир. — Проклятие, да я бы скорее предпочел оказаться в загоревшейся десантной капсуле, чем сидеть здесь. Им ничего не стоит нас угробить.

— Умолкни, — прошипел лейтенант Хаверсон, — и не мешай даме работать.

Поласки одним глазом следила за экраном связи, а другим — за дисплеем внешнего наблюдения, где стремительно росли голографические очертания крейсеров, заполняя все пространство экрана. Ее руки парили над панелью управления, но пока ничего не касались, а лишь нетерпеливо подрагивали.

Несколько «Серафимов» оставили свои орбиты и сделали близкий проход.

— Они заходят для атаки? — спросил Хаверсон.

— Не думаю, — ответила уорент-офицер. — Но с этими тварями никогда не знаешь наверняка.

Локлир сделал глубокий вдох, и Джон заметил, что выдыхать капрал не собирается. Тогда спартанец положил ладонь на плечо десантника и оттащил его в сторону.

— Расслабься, солдат, — произнес Сто семнадцатый. — Это приказ.

Локлир выдохнул и провел ладонью по выбритому затылку.

— Хорошо… хорошо, Шеф.

Десантник с трудом заставил себя успокоиться.

На панели управления вспыхнул красный огонек.

— Угроза столкновения, — произнесла Поласки с профессиональным безразличием, какое свойственно проявлять пилотам флота перед лицом гибели. Ее ладонь начала опускаться на панель управления.

— Держаться курса, — приказал лейтенант.

— Слушаюсь, сэр, — отозвалась она, убирая руки. — Штурмовики в ста метрах и приближаются.

— Держаться курса, — повторил Хаверсон. — Они просто решили посмотреть поближе. — А потом он прошептал себе под нос: — А тут смотреть не на что. Совершенно не на что.

Когда до штурмовиков оставалось не больше десяти метров, они неожиданно ушли в стороны. Их дюзы полыхнули синим огнем… и «Серафимы» заложили вираж, возвращаясь к крейсерам.

Те пролетели прямо над челноком, затмевая солнце. Системы кокпита автоматически подстроились под темноту, включив голубоватое освещение, которое так нравилось ковенантам.

Мастер-Шеф обратил внимание, что и сам задержал дыхание. Может быть, они с Локлиром куда больше походили друг на друга, чем спартанец полагал ранее.

Он присмотрелся к десантнику УВОД: бешеное, отчаянное выражение глаз и татуировка в виде пылающей кометы придавали ему чуждый облик в глазах Мастер-Шефа. Этот человек пережил встречу с ковенантами и Потоком и оказался достаточно везучим, чтобы невредимым покинуть Гало. Да, конечно, он плохо умел сдерживать свои эмоции, но напичкай его тело хирургическими улучшениями и запихни в «Мьольнир», то чем они будут отличаться? Опытом? Подготовкой? Выдержкой?

Или удачей?

Джон всегда ощущал свое отличие от остальных людей, служащих в войсках ККОН; ему было уютно лишь в обществе других спартанцев. Но разве не во имя одной и той же цели они все сражались и умирали?