Телепин подошел к огневой точке на крыше «Праздничного», достал блокнот.

— Напишите на счастье, братки. Махнемся адресами?

— Ты, что ли, Славка?

— Славка внизу. Это он и придумал.

— А ты кто?

— Дед Пихто. Вот пишу тебе на листке.

Поднес к лицу листок несостоявшийся защитник воздушного пространства, расслабился. И поймал стрелку левой щекой. Посерьезнел, листок сжал в ладони, грустно оглядел Телепина и упал.

«Только не шуметь. Никаких выстрелов. Иначе все. Исход».

Валера никак не давал второму пулеметчику добраться до ножа своего на поясе. Впрочем, тому бы сгодился сейчас любой предмет, любая пустяковина в руках. Но руки обхватил трагический колдун и смотрел в глаза ему, смотрел, смотрел, и бормотал слоги вечные и ледяные… И не выдержал парень, обмяк и повалился на бок. И тогда Телепин убил и его. Он не мог рисковать. Не все ли равно когда. Минутой раньше, минутой позже.

А времени у него оставалось восемь минут. И теперь, даже если бы он был раскрыт и снизу полезли к нему головы в яйцеподобных уборах, он бы, пожалуй, выкроил еще минут шесть. А пока бы поднялась над ним сверкающая винтами машина из дворика слева, чтобы «поставить ситуацию под контроль», все бы уже и произошло. Он верил, что его товарищи и заступники перед Высшим и Всесильным не оплошают. Или, говоря языком приказов и распоряжений, выполнят свою работу согласно графику.

Он вынул из внутреннего клапана куртки генератор сигнала, включил его, осмотрелся и, не обнаружив подходящего места, хотел было оставить при себе. В руках. Но потом решил, что вдруг он в последний миг оплошает, постарается его отбросить, и это каким-то образом повлияет на конечную цель.

Сцена находилась слева от него, под гладкой, недавно отремонтированной крышей, красовавшейся аккуратными подтеками гудрона. Несмотря на доступ к мировым технологиям, крыши у нас крыли прежним способом. Прикинув направление и все, что от него зависело, он положил коробочку генератора на ровное, хорошо освещенное место. А потом стал ждать, лежа на спине и прикрыв глаза тыльной стороной запястья. Ждать пришлось недолго. Ракета пришла с высоты. Она нашла свой маяк и ориентир, подобралась перед падением, порадовалась тому, что все в порядке, что нет никаких помех и неприятностей и сигнал тонок и отчетлив, а потом нырнула, пробила тонкую скорлупу крыши, вошла в мир софитов, аншлагов и гонораров и спокойно разнесла его в меру своих сил и возможностей.

Двери за Зверевым задраивали уже тогда, когда за первой из них стучали сапоги и для почина и острастки кто-то приложился по ней из автомата.

— Не берут тебя свои, Юрий Иванович.

— Это не мои вовсе. Мои из другого ведомства.

— Не лукавь. И не паникуй. Есть у нас несколько минут времени. На-ка вот. Надень.

— Клоун хренов, что ты мне тельняшку суешь? Тебе бы самому на эстраде наплясывать!

— Надевайте, Зверев, надевайте. И займемся спасением. Вашим в том числе.

Неожиданно Зверев увидел новые лица в бункере. В тельняшки переодевались какие-то благообразные мужики, спокойные, складные. Пристегивали рожки к «Калашниковым», ножи пододвигали на поясе поудобней, разбредались по помещениям, тащили противогазные сумки.

— Это что за люди?

— Это заслон. Поклонись им, Зверев. На смерть остаются.

— Сами по себе?

— Ты что, раньше о таком не слышал? Так услышишь еще. Еще не все потеряно. Это, Зверев, бывшие бомжи. Они больше в ночлежки не хотят. И с ними капитан второго ранга. Как же без офицера? — Бухтояров обнялся с каждым из остающихся прикрывать отход. Только вот какой и куда? Этого Зверев еще не ведал.

В конце коридора дверка, которую не раз Зверев дергал, даже прикладывался к ней ухом. Она поплыла мягко, открылась, и за ней вспыхнула аварийная лампочка, показались ступеньки. Первым затопал вниз Леша, потом остальной экипаж «Трансформера», затем спустились, оглядываясь на Зверева, Пуляев с Ефимовым, и, наконец, Бухтояров пригласил его.

— Топай, капитан, не бойся.

И последним шагнул сам, захлопотал над дверкой. Отрезал пути к отступлению.

— Жалко мне это место. Хорошо здесь было. Спокойно. Ну да ладно. Дело поправимое.

Звереву показалось, что наконец-то он сошел с ума. Они стояли в доке, где вытянулась на плаву подводная лодка…

Он не раз видел такие в кинохрониках и своими собственными глазами на днях военно-морского флота На Неве. Теперь ему предлагали проследовать на палубу, подняться в рубку, сойти внутрь. И следовало поторапливаться, так как уже прибывала вода в доке, поднималась медленно вверх лодка, дизель, ничего особенного, но не здесь же и не в этих обстоятельствах. И уже бетон причальной стенки, каблуки Зверева оказались в воде. Он шагнул вслед за Бухтояровым.

Все последующее он помнил отчетливо и ясно. Внутри оказался экипаж, по-видимому четыре человека. Они хорошо знали свое дело — и посыпались команды по переговорному устройству. Такие Зверев в многочисленных фильмах слышал не раз. Вначале постояли еще в доке, как будто ждали кого. Мягко качнулась лодка и пошла. Довольно долго они шли самым малым ходом, почти по дну, касаясь все время чего-то брюхом и бортами. Наконец, как видно, коридор этот для выхода закончился. Они были в озере. Примерно через сорок минут машины смолкли, и они легли на грунт. Все это время Зверев провел в полусогнутом положении в каком-то закутке. До него, казалось, никому не было дела. Пробегали моряки-балтийцы, если верить нашивкам, делали свою работу. Наконец появился опять Бухтояров, позвал.