– За освобождение! – поднял рюмку Берташевич.

– За победу, – добавил Волков.

– За нашу победу, – уточнил бородатый блондин Квадратов, грубиян и бывший сослуживец Котова.

– Горько! – заорал Саня, – такой, вот, получился первый тост.

Нас с Кирой гуляли в знакомом до боли заведении, ресторанчике на Соколе, любимом месте отдыха и банкетов Волкова и его компании. Мне уже доводилось бывать здесь, и не раз. По-моему, это заведение принадлежало кому-то из наших бывших, по крайней мере, кормили здесь здорово, обслуживали как родных, деньги за все это требовали весьма умеренные. Как всегда, наша компания оккупировала отдельный кабинет, и веселье началось.

– Не лопни, – подтолкнул меня коленом Кира и разом проглотил целую отбивную. Мы с ним сидели во главе длинного прямоугольного стола, радостные и смущенные, прямо, как жених с невестой на свадебном пиру. После скромного тюремного рациона, обилие закусок на нем потрясало и вызывало легкий паралич. Когда паралич прошел, мы показали присутствующим, как умеют жрать у нас в СИЗО номер один.

– Все под контролем, – бодро ответил я, сооружая скромный трехэтажный бутерброд с ветчиной, карбонатом и снова ветчиной. Откусил сразу половину и едва не потерял сознание от гаммы вкусов.

– За виновников торжества! – провозгласил Берташевич и полез чокаться – Вы, вообще, пить сегодня собираетесь или как?

– А жрать кто за нас будет? – огрызнулся Кира. – Пушкин Александр Сергеевич?

– Не гони, Берта, – попросил я, – все в свое время. – Не скажу, что за время отсидки заделался трезвенником горбачевского разлива, просто почему-то поесть хотелось больше, чем выпить.

Под третий тост мы все-таки выпили, до дна и не чокаясь. Потом еще немного поели.

– Тормози! – скомандовал я и мы, откинувшись на стульях, блаженно застыли, как удавы после визита в кремлевский буфет, переводя дух и набираясь сил.

– Внимание, движение у подъезда.

– Клиент? – с надеждой спросил крепыш.

– Нет, какой-то лох с букетом.

Лифт в подъезде, как водится, не работал. Стоящий у окна хорошо слышал, как хлопнула дверь, и кто-то принялся подниматься по ступенькам. Вдобавок ко всему, этот кто-то еще и пел, тонким, почти детским голоском, немилосердно при этом фальшивя. Певун дошел до пятого этажа и поднялся еще на пролет вверх: недешево и со вкусом наряженный невысокий, можно сказать, мелкий субъект щуплого сложения. Ангелоподобное личико в обрамлении длинных, спадающих на воротник дубленки, волнистых волос. Увидав стоящего между этажами у окна, пение прекратил и тихонько прошел мимо, прижимая к груди здоровенный, стеблей на пятнадцать, букет чайных роз. Крепыш в очередной раз закурил и повернулся к окну.

– Мужик, эй мужик – вдруг пропищали сзади.

– Чего тебе? – не оборачиваясь, спросил тот.

– Мужик, ну че ты?

– Мужики в поле. – наставительно проговорил крепыш, разворачиваясь. И тут же осекся: из букета на него смотрел удлиненный глушителем ствол.

– Ну все, я домой, – Кирилл поднялся на ноги, сделал компании ручкой и, бросив прощальный взгляд в сторону осетрины, заспешил к выходу – Увидимся.

– Созвонимся завтра.

– Лучше послезавтра.

– Погоди, – Котов встал из-за стола и двинулся следом. – Сейчас тебя отвезут.

– Честно говоря, я бы немного прошелся.

– У нас так не принято. – Он приобнял бывшего арестанта за плечи. – Да и не стоит в первый день на воле дразнить судьбу. Вот я, помню... – они вышли.

Через несколько минут Саня вернулся в компании очень интересной пары: седой, слегка лысоватый мужик, лет на десять старше Волкова и... та самая дама из тира, только на сей раз без пистолетов.

– Зови просто Юрой, – представился спутник моей случайной знакомой.

– Игорь.

– Вот, значит, ты какой, – усмехнулся он и сжал руку, как плоскогубцами.

– Юлия, – представилась его спутница. Неожиданно для самого себя, я склонился и поцеловал ей руку, потому что дамам принято целовать ручки, а передо мной была именно дама.

Хмельной воздух свободы плюс сытный ужин, минус бессонная ночь (о грядущем освобождении мне сообщили только вчера) сделали свое черное дело: я осоловел и начал клевать носом.

– Ты как, Игорь? – Волков подошел и присел рядом.

– По-моему, мне на сегодня достаточно, – я потряс головой. – Пора, – и стал подниматься.

– Обожди немного, – Сергей положил руку мне на плечо, – еще полчасика.

– Ты чего? – удивленно спросил крепыш.

– Ничего особенного, – совершенно нормальным голосом ответил «ангелочек» и аккуратно пристроил букет на подоконник. – Медленно и печально достань ствол и положи возле цветочков. И не вздумай дурить.

– Да, да, конечно, – забормотал тот, всеми силами демонстрируя немыслимый испуг. – Сейчас, – сделал крохотный шажок навстречу. Попытался расстегнуть куртку. – Что-то молнию заело, – шагнул еще раз. Теперь он оказался на расстоянии броска. Оставалось только зафиксировать пистолет, а потом уже спокойно размазать этого дохляка по стенке.