Дедюшин нервно расхохотался. В который раз он убеждался, что Варвара куда умнее, чем старается казаться. Бабе выгодно быть дурой, дуры-то мужчинам больше нравятся.

— Ну! — Дедюшин продолжал смеяться. — Какие у нас с тобой грехи-то? Что любовничаем? Так как же без любви жить? Сам же Бог людей любить научил… Ладно, не сердись. Про ребенка-то точно знаешь?

Ответом вновь была черная вспышка ее колдовских глаз.

— Я тебя обманула. Нет ничего — есть только моркови семена. Слышал про средство такое, чтоб не обрюхатиться? И куда, правда, рожать? Война… И ты ж на мне не женишься. Правда?

Дедюшин молчал. Она тоже замолчала, прижавшись к любовнику.

Потом вдруг встрепенулась:

— Слышь! А у меня новый ухажер объявился.

Такого заявления Андрей никак не ожидал. Оно застигло его врасплох и заставило дернуться, будто дотронулся до горячего.

— Давно ли?

Варя лукаво улыбнулась.

— Да вот, второй месяц захаживает. Дров два раза приносил. Из тех, что на вылазках добывали. Хлебом поделился.

— А медку не носит? Нет? Не такой запасливый? И кто ж это таков? Я его знаю?

— Может быть. Может быть, и знаешь. — Варвара расхохоталась, довольная, что разозлила любовника. — Да что ты так взъярился, Андреюшко? Я ж тебе все одно не изменяю.

— Так ли? — Андрей, насупившись, отвернулся.

Только этого и не хватало! Мало того, что Катя, не скрываясь, постоянно общается с этим пришлым толмачом, так теперь еще и Варя, в верности которой Дедюшин, что бы там об ней ни говорили, почему-то был уверен…

— Так, Андрюшенька, так, — продолжала заливаться смехом стрельчиха. — И хотела бы изменить, да пока ничего не выйдет.

— Пока? Что значит «пока»?

— Пока не выйдет. Мальчонка это. Совсем малец. Санькой зовут. Он все при боярине с прутиком да Фрисе ходит. А теперь вот стал ко мне наведываться. Видать, приглянулась я ему…

Дедюшин понял, что и ему придется рассмеяться. Ну и ведьма! Два раза подряд обдурила.

— Мальчонки любят кого постарше! — Андрей взял поданную Варей чарку с горячим отваром. Отхлебнул. — Вкусно завариваешь.

— Гляди, язык не ошпарь. А то потом с тобой долго целоваться нельзя будет. Придется с Саней попробовать. Я его враз научу!

И она вновь зашлась смехом.

…Андрей ушел от Варвары заполночь. Им все еще владело странное смятение, и он не мог успокоиться. Шальная мысль — назло Катерине взять и жениться на Варьке — не отступала. В посаде Варвару многие считали гулящей, да и слава ворожеи и гадалки не добавляла вдовушке почета, хотя этими ее услугами иные пользовались, не таясь. Какая ж из нее жена дворянскому сыну? Но как быть с Катей, как спровадить Колдырева? Тот ходит в героях, воевода его отличает, а Катерина, это с ее-то гордым нравом, последнее время просто смотрит ему в рот!

«Вот кабы и я мог какой-нибудь там подвиг совершить!» — подумал Дедюшин и внутренне сам над собой посмеялся. Он знал, что не отличается отвагой, и когда-то пытался с этим бороться: на праздниках норовил вслед за крестьянскими ребятами прыгнуть через костер, как-то хотел на спор переплыть, когда еще гостили с родителями в столице у Шейных, ставшую бурной после дождей Москва-реку, но одумался и вовремя вернулся на берег. Ничего не получалось — с годами он так и не стал храбрецом. Может, из-за этого Катя всегда и была меж ними первой? Ей-то сигануть через огонь, да еще когда он взмывает особенно высоко, либо переплыть стремнину туда и обратно ничего не стоило.

И так всегда было. Совсем они были мелюзгой, а на Царь-пушку тогда полезла только она. Бронзовая монстра своим ужасным жерлом смотрела на Ильинку, выстрел картечью из этого тюфяка смел бы все живое, как уж бывало, на протяжении всей улицы. Царь-пушка очень привлекала кремлевскую детвору, но охраняли ее крепко. Дедюшин уж не помнил, как им удалось подобраться вплотную, но только тогда был апрель, и дождик только что прошел. Катька поскользнулась на округлом верхе Царь-пушки, полетела вниз… Не убилась, но на левой скуле у нее навсегда остался шрам.

И верхом она ездила лучше, и стрелять ее Михаил научил неплохо. Вот она и принимала Андрея как верного друга, умного собеседника, но и только… Назло еще всему, Дедюшин боялся высоты, и Катя это знала. На смех не поднимала, но видно было, что ей это неприятно: как это — мужчина, ее друг и боится глянуть вниз с башни Московского Кремля! Они детьми тогда взбирались туда наперегонки, и Катерина, опять же, была быстрее.

Сам того не замечая, Андрей добрался до стен крепости, до Днепровских ворот. И чего его сюда понесло? Домой-то в другую сторону. Андрей подошел и тотчас узнал старшего по страже — высокого плечистого стрельца Ивана Довотчикова. Вот странно: вроде бы все спокойно, а на часах старший по страже…