Шрифт:
Ещё раз подчеркну ранее высказанную мною мысль: поэзия у Дато – это и портрет, и автопортрет. И его стихи о Любви, о Любимой – это и стихи о самом Дато, они помогают нам понять его душу. А без этого, я убеждён, не постигнуть и мир творчества Дато!
Ему оставалось жить всего год… А в стихах “периода разлуки” часто встречается тема: возможная встреча через много лет с любимой… Кинематографически укрупнённая деталь – амулет, который он дарит любимой, “высвечивается” во время их “поздней” встречи:
Мартовская встреча
Какие по-юношески чистые, какие по-взрослому мудрые стихи писал Дато! Как он умел возвыситься над своей болью, переживаниями и не пересказывать сюжеты встреч и разлук, а писать стихи, которые сегодня интересно читать людям разных национальностей, возрастов, жизненного опыта и поэтической эрудиции.
Я это пишу так уверенно, потому что не раз замечал во время чтения своих переводов стихов Дато на поэтических вечерах слёзы на глазах девушек, ставшие вдруг серьёзными и печальными глаза юношей, разгладившиеся от морщин и ставшие добрее лица людей пожилых.
Чистый человек и в любви чист. Но настоящий поэт особенно выявляется в лирике. В лирических стихах поэт, как тот художник на одном из рисунков Дато – голый перед читателем, незащищённый, открытый в своих достоинствах и недостатках, своём благородстве или низости. Вот почему нужно читать стихи Дато, чтобы понять, что он был за человек. Но и представление о нём как о художнике они расширяют.
Зная или не зная об этом, но продолжая в том многовековые традиции грузинской поэзии, Дато, расставшись с любимой навсегда, обращается к природе, матери-земле, деревьям, траве, “выговаривая” своё горе:
Разговор с порхающим листом
4. “Венок” Дато
Природу нельзя застигнуть неряшливой или полуодетой, – она всегда прекрасна. Но увидевший прекрасное, становится участником его создания. Ведь окидывая взглядом озеро, поле, лужайку в лесу, часть реки, мы как бы сами для себя создаём композицию пейзажа, – что глаз выбрал, то и “скомпоновал”. Каждый человек в этом случае становится художником-пейзажистом, ибо достаточно быть лишь хорошим, наблюдательным зрителем, любить и ценить мир вокруг, чтобы создать “свой” пейзаж.
У малоизвестного, к сожалению, немецкого поэта Анастазиуса Грюна есть множество точных поэтических наблюдений о взаимодействии тесно связанных между собой: человека – природы – искусства.
Вот несколько строк “из Грюна”:
Цветы найти нетрудно на любом пути.И всё ж не каждому дано венок сплести.Творить искусство может лишь избранник,Любить искусство – всякий человек.Вот почему люди, с любовью относящиеся к природе и искусству, бывают столь благодарны “избранникам”, – тем художникам, что обладают высоким талантом из факта природы делать факт искусства.
Обманчива простота пейзажной живописи. К пейзажу охотно обращаются начинающие живописцы, самодеятельные художники; кажется, так легко написать кусочек природы “похоже”…
Опытные мастера знают обманчивость этой простоты, годами бьются над передачей поэтичности природы, её философской мудрости, её многозначности.
Художник, освоивший все премудрости ремесла, постигший загадки отображения освещённости при закате и восходе, солнечных бликов лунных дорожек, отражений деревьев в воде и мерцания поверхности озера при лёгком ветерке, в старости нередко приходит к печальному выводу о том, что душу природы так и не научился передавать, так и не постиг её. Такое бывает часто.