Вот и сегодня ратнинант приказал готовить машины к полету, даже несмотря на то, что день выдался довольно хмурым и вполне можно было ожидать дождя.

– Слав, ты закончил?!

Ладислав обернулся и приветственно махнул рукой направляющемуся в его сторону парню в летной форме.

– Привет, Хорн. Уже все, сейчас инструменты соберу – и к командиру.

– И когда же нам механиков пришлют? – спросил подошедший. – Вроде их курс был не меньше нашего. А то все сами да сами.

– А мне нравится, – пожал плечами юноша. – Зато прекрасно знаю все болячки моей «птички» и чего от нее ожидать в бою.

– Ну, каждому свое. – Хорн обперся рукою о нижнее крыло. – Лично я лучше бы это время в казарме провел или в клубе. Кстати, а что этим «мягкобрюхим» от тебя нужно было?

– Да позубоскалили и поперлись дальше, – отмахнулся Ладислав, подхватывая коробку с инструментами. – Ладно, пошли.

– Сеть поправь, а то ратнинант заметит, сразу наряд получишь.

Ладислав оглянулся и, подойдя к носу самолета, одернул завернутую маскировочную сеть.

– Кого первым на дежурство поставили?

– Рика с Андре, – ответил Хорн, рассеянно смотря в сторону ангаров дирижаблей, размещавшихся по другую сторону широкого взлетного поля. – Что там происходит?

Ворота одного из ангаров распахнулись, и было видно, как рядом с ним засуетились люди, а через пару минут из его темного нутра показался желтый нос аэростата.

– Похоже, «Норна» выводят, – сказал Ладислав, поднимая воротник летной куртки и бросая унылый взгляд в резко посеревшее небо, неожиданно разразившееся мелким моросящим дождиком. – Чего это они в такую погоду?

– Да кто ж их знает? – буркнул Хорн. – Приказ, наверное. Бежим скорее в казарму, потом узнаем.

Они бегом направились к серому двухэтажному зданию, но пронзительный звук сирены заставил их замереть на месте. В небо взмыли одна за другой три красные ракеты.

Седьмого числа второго месяца теплура в девять часов местного времени геранские войска перешли границу Латии. Как ни странно, но латийцы оказались абсолютно не подготовленными к этому удару. Их армия, считавшаяся одной из мощнейших в Западной Ендоре, практически не оказала сопротивления противнику, позволив тому продвинуться почти на полсотни терров в глубь своей территории. Лишь к вечеру латийская армия смогла прийти в себя, и стремительное наступление геранцев было остановлено. На следующий день Руссария, выполняя свои обязанности союзника, объявила Герании войну.

Ручка на себя – и вот уже перед носом маячит хвост вражеского самолета. Ладислав победно усмехнулся, подумав, что за два месяца боев геранцы так ничему и не научились. Все их маневры сводились к небольшим горкам и виляниям из стороны в сторону. Никаких тебе бочек, петель, боевых разворотов и прочих фигур пилотажа, которым его обучали в академии, – легкая добыча. Даже ястанцы воевали лучше, особенно под конец войны. Создавалось впечатление, что в бой бросили едва подготовленных летчиков, которые боялись своих машин куда больше, чем противника. Ладислав поймал вражеский биплан в перекрестье проволочного прицела и почти с сожалением нажал на гашетку. Машина легонько затряслась, а от вражеского биплана полетели лохмотья обшивки и куски дерева. Прицельная очередь из двух пулеметов буквально срезала часть оперения, послав геранский самолет в неуправляемое падение. Накренив свою машину на правое крыло, он проводил сбитого противника взглядом и «взял ручку на себя». «Эст» послушно задрал нос и, утробно рыча двигателем, полез вверх, а Ладислав принялся крутить головой в поисках Хорна, обнаружив его самолет в паре сотен локотов. Его напарник шел параллельным курсом почти крыло к крылу с последним бипланом из геранской четверки, почему-то не спеша его атаковать.

– Ну и что ты опять там задумал? – пробормотал Ладислав, направляя «эст» к «дружной парочке». Подлетев ближе и пристроившись справа от машины Хорна, он с удивлением увидел, что тот активно жестикулирует, показывая свободной рукой геранцу, чтобы тот разворачивался в обратную сторону. Летчик противника постоянно бросал взгляды в сторону руссарского самолета, но упорно продолжал следовать прежним курсом к стремительно приближающейся линии фронта. Вскоре Хорну это надоело, и он, погрозив геранцу кулаком, резко увел свою машину вверх.

Ладислав не вмешивался. Судя по всему, Хорн не хотел сбивать геранца, а собирался заставить его вернуться вместе с ними на аэродром. Вот только вражеский пилот упорно не хотел этому подчиняться. Это было и понятно: под крыльями уже мелькали ряды окопов, подсказывая, что до линии фронта всего несколько минут полета. Там им волей-неволей пришлось бы решать: оставить противника в покое или упокоить его навечно.

«Эст» Хорна рухнул откуда-то сверху и, промчавшись над бипланом противника, открыл огонь из пулеметов, заставив геранского летчика в панике закрутить головой. Пролетев вперед, Хорн заложил вираж и понесся навстречу, горкой уйдя вверх, когда уже стало казаться, что столкновение самолетов неизбежно.

Ладислав, продолжавший идти параллельным курсом с геранцем и внимательно наблюдавший не только за окружающим небом, но и за маневрами напарника, только зло выругался, мысленно пообещав задать тому по возвращении хорошую моральную трепку. Однако выходка Хорна все же подействовала. Когда он вновь пристроил свой самолет рядом с вражеским бипланом и, многозначительно похлопав рукой по кожуху пулемета, решительным жестом указал себе за спину, геранец послушно повернул вслед за ними.

С самого начала вступления Руссарии в войну на стороне Латии ее армию преследовали неудачи. Буквально на следующий день после официального разрыва мирного договора геранские армии перешли границу Руссарии, нанеся массированный удар в районе городов Навл и Горно. Стоявшая в Навле вторая танковая дивизия и приданный ей сто сорок третий кавалерийский корпус оказались в окружении, но, несмотря на это, отважно сражались почти неделю. Однако их отчаянное сопротивление не остановило продвижение двенадцатой армии Фильте, а лишь оттянуло часть ее сил. В Горно все обстояло намного хуже, так как город и границу в этом месте защищала тридцать седьмая армия генерала Утосова, состоящая на сто процентов из недавно призванных резервистов. Недоукомплектованная, плохо вооруженная, она была разгромлена и обращена в бегство буквально в течение суток.