Они прошли через площадь, вошли в здание, поднялись на второй этаж и, пройдя по коридору с обшарпанными стенами, остановились перед свежеокрашенной дверью – она белым пятном выделялась на фоне серых стен.

– Прошу вас в мою обитель, – сказал капитан, распахивая дверь и пропуская Сергея вперед.

Довольно просторная комната, в которой из всей мебели присутствовали только большой письменный стол с множеством ящиков, шкаф для одежды, пара стульев. Да в углу приютился промятый кожаный диван.

– Располагайтесь, где удобнее. – Роханцев растерянно посмотрел на свои босые ноги, покрывшиеся грязью за время вынужденной пробежки, затем, извинившись, скрылся за дверью.

Сергей усмехнулся и, бросив рюкзак на ближайший стул, подошел к широкому сводчатому окну, откуда открывался прекрасный вид на площадь и входные ворота. Пару минут он смотрел на улицу, однако там ничего не происходило, если не считать драки между стайкой птиц воробьиной наружности, устроивших свару в ветвях дерева. Впрочем, потасовка продолжалась недолго. Птиц что-то спугнуло, и они, возмущенно пощелкивая, умчались куда-то по своим неведомым делам. Сергей вздохнул, отвернулся от окна и принялся вновь разглядывать кабинет коменданта. Вскоре его внимание привлек висевший на стене портрет, где был изображен молодой черноволосый мужчина с волевым лицом, облаченный в темно-синий мундир с белоснежными эполетами и десятком орденов на груди.

– Андрий Лайнов, император Руссарии, – прочитал Сергей, подойдя ближе к портрету. – И никаких тебе дурацких «тер»…

Вообще-то частица «тер», разделявшая имя и фамилию, означала примерный возраст человека. Если бы Сергею было меньше десяти, его бы звали просто Серг Эйтан, позднее добавилось бы слово «най», которое после восемнадцатилетия менялось на «тер», а после сорока – на «экс». У женщин соответственно: «ни», «лан», «кай». А вот отсутствие в имени одной из данных частиц означало принадлежность человека к так называемому дворянскому сословию. Вроде ничего сложного, но Сергей иногда путался в этих частицах имени, а чаще всего просто забывал о них. Впрочем, в деревне к этой его странности быстро привыкли, списывая все на мнимую контузию.

Скрипнувшая дверь заставила Сергея оторваться от разглядывания портрета и обернуться в сторону вошедшего в комнату коменданта. Роханцев полностью переоделся, облачившись в офицерскую форму: зеленые штаны с синими лампасами, тянущимися почему-то всего лишь до колен, бежевая рубашка с накинутым поверх зеленым кителем, на плечах которого красовались серебристые погоны. Грудь украшена несколькими кругляшами орденов. Босые ноги коменданта несколько портили его бравый вид, но Роханцев намеревался исправить упущение: он подошел к столу и достал из-под него пару начищенных сапог.

– Вы меня извините, аэр-лейтенант, что встречаю вас не по уставу, но ваше назначение в нашу крепость э-э… несколько необычно.

– И что же тут необычного? – Сергей непонимающе посмотрел на коменданта.

– Ну как вам сказать, – хмыкнул Роханцев. Он сел на диван, намотал на ногу кусок ткани и натянул правый сапог. – Во-первых, береговые батареи практически все демонтированы, а для тех, что остались, снарядов давно нет, так что они тут больше для проформы. Во-вторых, весь гарнизон крепости – это я и еще десяток девчонок. Служить они пошли добровольцами, но не направлять же этих пигалиц на фронт. Для них вообще служба – как игра. Вот обычно и рассовывают их по таким местам, как наша крепость. Ах да, забыл назвать Кая – нашего механика. Вот он, пожалуй, единственный в нашей компании, кто по-настоящему приносит хоть какую-то пользу. Так что, господин лейтенант, наша крепость по своей сути кучка полузаброшенных строений. И наш гарнизон существует здесь только потому, что кто-то наверху, – он ткнул пальцем в потолок, – считает данные развалины «военным объектом на частичной консервации». Во как! – комендант саркастически усмехнулся. – Надеюсь, теперь вы понимаете мое удивление, связанное с вашим назначением.

– Понимаю, – ответил Сергей. – Грубо говоря, у вас здесь этакий отстойник для лиц, не особо пригодных к службе, но желающих служить.

– Что ж, можно сказать и так, – мгновение подумав, согласился комендант.

– Ну, тогда я вполне попадаю под это определение. Дело в том, что у меня частичная амнезия из-за контузии…

– Понятно, – сказал Роханцев, когда землянин рассказал свою «правдивую историю» о нападении бандитов. Он одним движением натянул второй сапог и, поднявшись на ноги, притопнул, затем с улыбкой посмотрел на Сергея: – Что ж, тогда рад вас приветствовать в наших дружных рядах. Пойдемте, покажу вам свои владения, а заодно подумаем, куда бы вас пристроить. Впрочем, есть у меня одна идейка…

Отто Майсер стоял вместе с советником Меналом на небольшой металлической площадке под крышей ангара и наблюдал за кипящей внизу работой.

– Надо признать, форма у баллона довольно необычная, – сказал Менал, смотря на парящий посреди ангара аэростат, вокруг которого суетились техники, заканчивая сборку аппарата и подготовку его к полету.

– Если быть точным, это не один баллон, а несколько объединенных под одной оболочкой, – заметил Майсер.

– Да? – Эрнес задумчиво посмотрел на приплюснутый блин аэростата с закрепленной под ним небольшой каплевидной гондолой. – Решили сделать его многокамерным?

– Естественно, – кивнул Отто. – Это повысит живучесть аппарата. Пробой оболочки в нескольких местах не станет для него смертельным, мало того, – инженер ткнул своей тростью в сторону аэростата, указывая на короткие крылья, торчащие по бокам самого баллона и в его хвостовой части под килем вертикального стабилизатора, – видите их? По сути, в его компоновке использована схема крылана, что позволило мне в разы повысить маневренность аппарата. Так что теоретически, в случае, когда одновременно повреждение большого количества камер приведет к катастрофической потере гелия, аппарат рухнет на землю не сразу, а сможет еще какое-то время продержаться в воздухе, планируя.