– Что ж… – Роханцев тихонько кашлянул, заставив Тейрину вздрогнуть и спешно отстраниться. Она вытирала заплаканные глаза. – Что ж… – повторил он и вдруг неожиданно обнял Сергея: – Молодец, демон тебя раздери, молодец, что вернулся!

– Ну, я, вообще-то, и не собирался помирать, – ответил несколько растерявшийся Ратный.

– Тем более молодец. – Комендант разжал объятия и, повернувшись к собравшимся вокруг самолета солдатам и команде аэробазы, сообщил: – Господа и дамы, сегодня наш аэр-лейтенант сбил одного из ястанских гадов, троекратное ура ему и слава!

Толпа разразилась восторженными криками, а Сергей, почувствовав неожиданную усталость, привалился спиной ко все еще горячему кожуху двигателя и с легкой улыбкой посмотрел на пристроившуюся рядом Тейрину.

– Тей, а у нас красная краска есть? – спросил он.

– Есть, – кивнула девушка. – А зачем?

– Звездочки рисовать, Тей… звездочки.

Утром неожиданно ударил двадцатиградусный мороз, превративший мокрые от вчерашнего дождя деревья в причудливые белесые от инея и покрывшей их корки льда изваяния. Даже в казарме стало прохладно, несмотря на то что в обеих печах, стоявших в противоположных углах комнаты, с ночи пылал жаркий огонь. Некогда здание офицерского клуба отапливалось при помощи котельной, но сейчас она была разрушена, и пришлось для обогрева ставить металлические печи, растапливаемые обычным углем или дровами. В принципе, тепла они давали достаточно, но не сегодня. Хотя подобный мороз в здешних местах был, скорее, исключением из правил – обычно всю зиму столбик термометра редко опускался ниже минус пяти градусов.

Тейрина, стоявшая у окна, поежилась и, бросив взгляд на беззаботно посапывающую на кровати Алиту, вздохнула. Их как членов создаваемой аэр-лейтенантом группы аэронавтов освободили от всех дежурств. В последние месяцы они целыми днями торчали в ангаре, который на некоторое время превратился в самый настоящий учебный класс. Для этих целей даже изготовили несколько парт, пристроив их в дальнем углу и повесив напротив доску. Изучали все, начиная от конструкции самолета и заканчивая обслуживанием двигателя. Причем Эйтан заставлял учеников вникать во все малейшие детали, то и дело возвращаясь к пройденному материалу и повторяя его по нескольку раз. Теперь Тейрина могла не только практически по одному звуку двигателя определить, что с ним не так, но и – по ее мнению – сама руководить постройкой очередного биплана. А вот к полетам они пока так и не приступили, хотя весь мужской состав группы горел желанием поскорее подняться в воздух. Максимум, что им дозволялось, это рулежка по аэродрому, при этом лейтенант стоял на крыле, внимательно следя за всеми действиями пилота. Однако с сегодняшнего дня все должно было измениться. Постройка учебного биплана была закончена, и вчера Серг сделал на нем первый полет, а значит, пришло время от теории переходить к практике.

Девушка мечтательно улыбнулась. За последнее время в их отношениях все же наметился некий сдвиг, хотя на первый взгляд это было незаметно. Эйтан строг с ней так же, как со всеми, а внимания уделял меньше, чем той же Алите, у которой не получалось даже толком запустить двигатель, но… но Тейрина чувствовала, что между ними пролегла некая тонкая ниточка взаимопонимания. Она была малозаметна, едва ощутима, но она была: брошенный взгляд, в котором сквозила неприкрытая нежность, неловкий комплимент, какая-то неожиданная неловкость, когда они остались одни… Маленькие приметы чего-то большего.

Тейрина прижала руки к груди, чувствуя, как быстро заколотилось сердце. Ей хотелось верить, и одновременно она боялась… боялась, что все это – ее девичьи фантазии. К тому же шла война, и каждый раз, когда Серг улетал, она молилась Пресветлой, чтобы та защитила его.

– Опять о своем лейтенанте мечтаешь. – Лежавшая на кровати Алита потянулась. – Бросила бы ты это уже, Тей, да нашла себе какого-нибудь парня из города, а то так в девках и останешься.

– Не нужен мне другой, Ал! – Тейрина улыбнулась, задумчиво водя пальцем по стеклу окна, запотевшему от ее дыхания.

– Уверена? – Алита села на кровати и, взъерошив свои коротко стриженные волосы, зевнула. – А то смотри, у моего Инва дружок есть…

– Не нужен…

– Ну как знаешь! – Девушка снова потянулась. – Ух, отоспалась на неделю вперед. Сколько там на часах?

– Десять, – ответила Майкунова, бросив взгляд в сторону висящих над дверями часов.

– Так уже пора собираться, а то твой Серг наряд вкатит и не посмотрит, что мы такие красивые. – Девушка вскочила с кровати и тут же подпрыгнула на месте, легонько при этом взвизгнув. – Пол ледяной! – Подхватив стоявшие рядом сапоги, она принялась быстро наматывать портянки.

– А вот дрыхнуть не надо, а то я уже собиралась одна идти, и пусть бы тебе потом пару нарядов влепили, соня.

Алита сунула ногу в сапог и с прищуром посмотрела на стоявшую у окна подругу.

– Ты бы так со мной не поступила…

– Ну, я думала…

– Тей!

Тейрина ловко поймала запущенную в ее сторону смятую портянку и, показав язык, быстро выскочила в коридор, не обращая внимания на возмущенные возгласы подруги.

Сергей вел свой биплан вдоль береговой полосы. Особой нужды в полете не было, однако он решил проверить работу двигателя в подобных погодных условиях. Сильные морозы в здешних местах были крайне редки, однако время от времени случались. К сожалению, война не считается с погодой, и ястанские аэростаты не станут дожидаться теплых деньков. И хотя в последний месяц их полеты над городом практически сошли на нет, он хотел быть уверен в своей легкокрылой машине – твердо знать, что на нее смело можно положиться даже в такую погоду.

К сожалению, на морозе двигатель наотрез отказался заводиться, выдавая при попытке его завести лишь глухое похрипывание, при этом винт лениво делал пару оборотов и вновь замирал. Пришлось загонять машину обратно в ангар и уже там запускать двигатель. Внутри было довольно тепло, так как строение отапливалось двумя самодельными печками, похожими на огромные бочки с трубой, которые давали достаточно тепла, хоть и требовали постоянного внимания. После подобного запуска мотор Маслоуна работал без перебоев, однако Сергей все равно не решался подниматься высоко, барражируя примерно в двухстах метрах над землей. Пройдя пару раз вдоль берега, он уже развернул машину в сторону аэродрома, как неожиданно его взгляд зацепился за черную точку, медленно плывшую над морем. Одиночная цель. Пару минут он колебался, затем решительно бросил машину в правый вираж, направляя ее к маячившей вдалеке цели.