Понятно, что через секунду мы все трое уже выскочили на песчаный островок и встали подальше от воды, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя после перенесенного испуга.

— Ну что за сукин сын!.. — сердито пробурчал, отдышавшись, профессор. — Я даже… я даже не заметил, откуда он вообще взялся.

Кассандра, усевшись на песок и жадно втягивая воздух в легкие, подняла голову и посмотрела на меня.

— Мы же говорили тебе, что это плохая затея… Одна из самых худших затей, которые тебе когда-либо приходили в голову.

Я опустился на колени на песок и вдруг почувствовал, что меня почему-то охватывает желание расхохотаться.

— А вы посмотрите на позитивную сторону происшедшего, — оптимистическим тоном сказал я. — Мы, по крайней мере, утолили голод одного каймана. Так что забот у нас теперь немножко поубавилось.

Стоя в центре малюсенького песчаного островка, я отрешенно наблюдал за тем, как солнце постепенно пряталось за кроны деревьев и как река и ее берега погружались в темноту.

— Если бы у нас была хотя бы какая-нибудь древесина, мы развели бы костер и тем самым отпугнули кайманов, — громко посетовал я, глядя на верхушки деревьев.

— Мы могли бы пустить на костер одежду и часть оснащения, — предложил профессор, похлопывая по рюкзаку, на котором он сидел. — Многие из наших вещей будут гореть очень хорошо.

— Даже слишком хорошо, — съязвила Касси. — Через каких-нибудь полчаса мы уже все спалим и окажемся в той же самой ситуации, что и сейчас.

Пока мы разговаривали, я открыл металлический ящичек, в котором хранилось наше оснащение, чувствительное к влажности, и, достав из него три налобных фонарика, дал по одному профессору и Кассандре.

— Теперь, когда стало ясно, что входить в воду — это все равно что пытаться совершить самоубийство, — сказал профессор, — нам не остается ничего другого, как оставаться на острове, а потому необходимо как-то умудриться развести костер.

— Я согласен, — кивнул я, пристраивая налобный фонарик себе на голову, — однако, вместо того чтобы разводить костер из нашей одежды, мы могли бы сделать факелы и затем, когда догорит один, зажечь второй, за ним — третий… Они, в общей сложности, будут гореть дольше, чем костер. Ну, как вам моя идея?

— Мне кажется, что другого выхода у нас просто нет… — неохотно согласилась с моим предложением Кассандра.

Открыв свой рюкзак, она достала из него один из алюминиевых прутиков, придававших его конструкции жесткость, намотала на конец этого прутика хлопчатобумажную футболку и затем, достав из походной аптечки нужную бутылочку, побрызгала на нее спиртом.

Профессор и я последовали ее примеру, и через несколько минут мы все трое уже держали в руках примитивные факелы, дожидаясь того момента, когда нам придется их зажечь.

Темнота вскоре стала почти кромешной, потому что неожиданно набежавшие на небо облака закрыли собой убывающую луну еще до того, как та успела четко прорисоваться на небосводе.

— Черт побери!.. — прошептала, слегка вздрогнув, Кассандра. — Что-то уж очень быстро наступила ночь.

Теперь весь свет, который у нас имелся, исходил исключительно от наших налобных фонариков, которые мы установили на минимальную мощность свечения, чтобы поберечь батарейки и чтобы не ослеплять друг друга. Однако вскоре я, обеспокоившись тем, что буквально в паре метров от нас уже ничего не было видно, установил фонарик на максимальную мощность, чтобы иметь возможность видеть подальше.

Я направил свет фонарика на реку и тут же невольно удивился тому странному зрелищу, которое предстало перед моим взором: я увидел множество блестящих желтых шариков, которые, казалось, плывут по поверхности воды со всех сторон от нас.

Я напряг зрение, всматриваясь в ближайшие из них и безуспешно пытаясь понять, что же это такое.

И тут вдруг парочка из них исчезла, а мгновение спустя опять появилась.

Она моргнула.

Эти многочисленные маленькие янтарные шарики представляли собой не что иное, как глаза.

Десятки глаз, смотрящих на нас из воды, изучающих нас, осторожно приближающихся к нам под покровом ночной темноты.

— Зажгите факелы! — приказал я. — Быстро!

Прошло несколько секунд, прежде чем Кассандра и профессор Кастильо, увидевшие то же самое, что и я, очнулись от охватившего их оцепенения и отреагировали на мои слова.

— Это кайманы! — испуганно вскрикнул профессор. — Они уже здесь!

— Они со всех сторон! — Мексиканка со смешанным чувством страха и удивления стала показывать пальцем в разные стороны одновременно. — Эти твари окружают нас!