Иак продвигался с довольно уверенным видом, ориентируясь в зарослях по каким-то признакам, которых мы втроем попросту не замечали. Наконец он, подойдя к большому хлопковому дереву, остановился, затем обошел вокруг могучего, метра три в диаметре, ствола и, встав перед профессором, с отрешенным видом сказал:

— Больше нет следы.

— То есть как это больше нет следов? — недоверчиво спросил профессор, оглядываясь по сторонам. — Ты уверен? Ты хорошо посмотрел?

— Я уверен, мы не мочь идти дальше, — заявил Иак, отрицательно качая головой.

— Но такого не может быть! — не унимался Кастильо, наклонившись и начиная рассматривать поверхность земли с таким видом, словно он только что потерял контактную линзу. — Они, наверное, уже почти исчезли, но если мы хорошенько поищем, то…

— Профессор, — не выдержав, перебил я его.

— Что? — спросил Кастильо, не поднимая головы.

— Вы попросту теряете время. Если Иак говорит, что следов больше нет, значит, их и в самом деле больше нет.

— Плевать я хотел! Я не собираюсь прекращать поиски следов, которые, возможно, оставила моя дочь, только потому, что мы их вдруг потеряли…

— Вы меня не поняли, проф. Я не говорю, что мы потеряли след. Я говорю, что следов больше нет и что ваши попытки их найти — это пустая трата времени.

— Что ты хочешь сказать? Я не понимаю, почему…

Я предпочел промолчать и, подняв подбородок, уставился на стоявшее перед нами могучее дерево, крона которого терялась в сплетении ветвей соседних деревьев и лиан, составляющих верхний ярус растительности сельвы.

— Ты полагаешь, что… — удивленно пробормотал профессор, подняв указательный палец вверх.

— У вас есть какое-то другое объяснение?

— Э-э… Не знаю, — засомневался мой старый друг, бросая взгляд на нижние ветви хлопкового дерева, находившиеся почти в двадцати метрах над нами. — Мне кажется маловероятным, чтобы кто-то смог — или хотя бы захотел — туда забраться. Не знаю, как…

— А я смогу, — вмешалась в разговор Касси, козырьком приложив ладонь ко лбу и глядя вверх.

Мы — профессор, Иак и я — дружно посмотрели на миниатюрную мексиканку примерно с одним и тем же выражением лица.

— Не надо таращиться на меня такими испуганными глазами, — укоризненно фыркнула Кассандра. — Возле дома моих родителей в Акапулько было полно деревьев, и мне очень нравилось по ним лазать. У меня это получалось очень даже легко.

— Я в этом не сомневаюсь, — сказал я, — однако уверен, что возле дома твоих родителей росли отнюдь не хлопковые деревья высотой в сорок метров. Кроме того, тебе сейчас уже… далеко не десять и не двенадцать лет.

— Ты считаешь меня старой?

— Нет, Касси, прошу тебя, не заводись. Я просто… Ладно, считай, что я ничего не говорил.

— Тогда, значит, препирательства на данную тему закончены.

— А как ты вообще собираешься туда залезть? — явно заинтригованный, осведомился профессор, проводя ладонью по поверхности дерева. — Кора ведь очень гладкая, и я не вижу, за что ты могла бы зацепиться.

Мексиканка в ответ лукаво улыбнулась. Протянув затем руку и ухватившись за одну из лиан, свисавших с нижних ветвей дерева, она спросила:

— А кто вам сказал, что я собираюсь подниматься по стволу?

Глядя, как решительная мексиканка без особого труда взбирается вверх по лиане, цепляясь за нее руками и ногами, я невольно почувствовал за нее гордость и, по правде говоря, слегка затосковал по тем временам, когда эта женщина была моей.

— Как там у тебя дела? — крикнул профессор, сложив руки рупором.

Кассандра посмотрела вниз. Я увидел, что ее лицо слегка раскраснелось.

— Это самое интересное из всего, чем я занималась в последнее время!

— Но ты все равно будь поосторожнее! — крикнул в свою очередь я, понимая, что, если Касси упадет с такой высоты, она покалечится, а то и разобьется насмерть.

— Не будь занудой! Это самое безопасное заня…

И вдруг откуда-то сверху донесся глухой треск, лиана сильно дернулась, и Кассандра, испуганно вскрикнув, полетела вниз.

Профессор, тоже вскрикнув, тут же машинально зажал себе рот рукой, а я инстинктивно сделал шаг вперед и выставил руки, как будто смог бы ее поймать.

Весь мир, как мне показалось, на мгновение замер.

Или он и в самом деле замер?

Кассандра, вместо того чтобы и дальше лететь вниз, почему-то повисла в воздухе вверх ногами и со свисающими вниз руками.

Самым же поразительным для меня в этот момент стало то, что мексиканка, глядя на меня сверху вниз, расплылась в широкой улыбке, а затем и вовсе начала хохотать.