Мне не хотелось признавать, что Кассандра права, хотя в данном конкретном случае она и в самом деле была права, а потому я ограничился тем, что ничего не сказал в ответ.

Профессор тем временем бродил среди крестов, наклоняясь над некоторыми из них, и все больше и больше хмурясь.

— На них, похоже, когда-то были надписи, — сказал он, — но они уже почти стерлись, поэтому ничего нельзя прочесть.

— Древесина в таком климате обычно гниет довольно быстро, — пожав плечами, заметил я.

— А еще я заметил нечто такое, что кажется мне довольно странным… — продолжал профессор, кладя обе ладони на один из крестов и делая вид, что не услышал моих слов.

— Вы имеете в виду эти могилы? — спросила Касси.

Профессор поднял взгляд и слегка скривился.

— Да, именно они, эти могилы, и кажутся мне странными. Я не уверен, что это и в самом деле могилы.

— А почему они кажутся вам странными? Потому что на них нет цветов?

— Нет, дорогая моя. Потому что они расположены уж слишком близко одна от другой. Вы вдвоем разве этого не заметили? — Профессор развел руками и наглядно продемонстрировал, что расстояние между могилами не достигает даже метра. — Невольно складывается впечатление, что… что кресты-то здесь стоят, но под ними ничего нет.

— Вы что, думаете, что они декоративные? — спросил я, скептически уставившись на него. — По правде говоря, лично мне кажется, что украсить этот сад можно было бы как-то получше.

Профессор отрицательно покачал головой.

— Нет, я имею в виду не это. Хотя надписи уже невозможно прочесть, нет никаких сомнений, что это были именно надписи, и я уверен в том, что каждый из этих крестов посвящен какому-то человеку, который умер здесь.

— Ну и что из этого следует?

— Да ничего. Я всего лишь говорю, что, хотя кресты настоящие, я сомневаюсь, что под ними кто-то похоронен. Но не спрашивайте меня, что это означает, потому что мне и самому это неизвестно.

Мы недоуменно переглянулись, теряясь в догадках, что же это все-таки может означать.

— В общем, — сказал профессор, нарушая затянувшееся молчание, — можно добавить в список не разгаданных нами загадок еще одну. Кто-нибудь ведет им счет?

Продолжая разговор о кладбище, которое в действительности таковым не являлось, и время от времени как бы между прочим, со скрытой тревогой оглядываясь на него, мы рассматривали странного каменного зверя, а затем направились в сторону его задней части. Обогнув его полностью, мы минут через двадцать снова оказались там, откуда начали этот осмотр, — перед огромными передними лапами каменного зверя.

— Похоже, что это всего лишь большая скульптура, — разочарованно вздохнул профессор. — А я-то надеялся, что это что-то вроде храма и мы найдем вход, по которому можно зайти вовнутрь.

— По правде говоря, и я тоже на это надеялась, — призналась Касси. — Мне казалось, что это сооружение уж слишком большое для того, чтобы быть обычной скульптурой, но, похоже, это не более чем примитивный объект поклонения.

— Минуточку, — предупреждающе произнес я, показывая на находящиеся прямо перед нами колонны, уцелевшие и рухнувшие. — Нам еще осталось взглянуть, что имеется вон там.

Профессор посмотрел на меня со скептическим видом.

— Туда нам не пролезть… — уныло возразил он. — Во всяком случае, пытаться пробраться через такие развалины очень опасно. Некоторые из все еще стоящих колонн в любой момент могут рухнуть, и, откровенно говоря, мне не хотелось бы, чтобы они упали на меня.

— Не переживайте, — сказал я, подтягивая ремни своего рюкзачка, — туда пролезу я.

Больше ничего не говоря, я вскарабкался на огромный прямоугольный камень, с которого, насколько я понял, можно было добраться до узкого прохода, имеющегося в нагромождении колонн, которые были либо наполовину, либо полностью разрушены.

Мне пришлось сильно пригнуться, чтобы можно было пролезть под большой плитой, которая весила, наверное, сотни тонн и которая, похоже, держалась лишь на потрескавшейся и полуразвалившейся внутренней стене. Эта стена, в свою очередь, удерживалась в вертикальном положении довольно слабыми контрфорсами, сложенными из разносортного камня, и у меня возникли вполне обоснованные опасения, что стоит только эти контрфорсы слегка толкнуть — и вся обветшавшая конструкция рухнет… Чтобы выкинуть из головы эту мысль, я полез на четвереньках по проходу, который по мере моего продвижения становился все более узким и все более темным, но при этом радовался хотя бы тому, что в заброшенном городе, насколько мы успели заметить, не водятся змеи. В конце концов проход стал таким узким и низким, что пришлось продвигаться ползком, и, когда мне уже показалось, что я вот-вот застряну и что пора поворачивать назад, в тусклом свете, просачивающемся в трещины между камнями, я увидел, что направо ответвляется еще один лаз.

Я, пыхтя от напряжения, проскользнул в этот лаз, который, к моей радости, постепенно расширялся, и я вскоре смог приподняться и перемещаться на корточках, а затем, когда лаз превратился уже в проход, смог выпрямиться во весь рост. К сожалению, в эту часть прохода не проникал дневной свет и мне пришлось идти в абсолютной темноте.

Мысленно начав ругать себя за то, что не предусмотрел подобного развития событий, я вдруг вспомнил, что в одном из карманов у меня лежит зажигалка, которую я достал и, выставив перед собой, зажег.