— Рекновский, что ли? — Сказать, что Варфоломей был удивлен, значило не сказать ничего. На имевшиеся изображения корабля рекн прижатая им к поверхности посудина не походила ну никак.

— И не рекновский, — криво усмехнулся Нил. — Есть многое на свете, друг Горацио… ну, ты меня понял.

Кондовый не сразу нашелся, что ответить. Подошел к окну, полюбовался вихрями, которые закручивал за пределами купола налетевший ниоткуда штормовой ветер — обычное явление для этого времени года. Хмыкнул:

— А где они его взяли?

— А черт их разберет. Капитан смыться попробовал, так мы его под горячую руку и… того… а команда не в курсе. Надыбал где-то босс, у этой публики знаешь, какие аукционы бывают? Чего только нет… Инструкция, правда, имеется, они ж даже не первые человеческие хозяева, были и до них. Бортач за уменьшение срока готов в лепешку расшибиться. Мамой клянется, что там и один человек с управлением справится… утверждает, кстати, что если бы кэп не запаниковал, а пустил его за пульт, хрен бы мы их взяли. Так что скажешь?

— Согласен! — сделав для порядка умное лицо, кивнул Варфоломей и пожал-таки руку кузена.

Еще неделя прошла в хлопотах. Новый корабль оказался и прост и сложен одновременно, но простоты было больше, а сложности… Сложности, по мнению Кондового, следовало преодолевать в процессе эксплуатации. Было бы на чем взлететь, а как садиться будем — по ходу пьесы разберемся, не впервой. Бортинженер контрабандистов, за хорошим поведением которого наблюдали трое парней из отдела Решетникова, в герои отнюдь не рвался и пакостить даже не думал. Нил по большому секрету поведал Варфоломею, что толковым мужиком заинтересовалась семья Вересовых, даже залог согласились внести, а это было кое-что. Ну да, преступник, так не век же ему преступником быть. Конечно, уроженцу Волчка на Закате, прямо скажем, тяжеловато, но сперва экзач [1] поможет, а там подкачается.

В первый же день Кондовый понял, что имел в виду захваченный бортинженер, когда говорил, что в случае грамотного управления никакая полиция сей кораблик не достала бы при всем старании. Небольшое — всего-то семь тысяч тонн грузоподъемности — судно умело в случае необходимости становиться невидимым. Совсем. Отследить его можно было только исключительно по тепловому следу либо же по гравитационному возмущению. Но пока это еще коллеги Нила сообразили бы, что именно следует искать… А орудийные системы? Сказка! Не повезло покойному капитану. А вот ему, Варфоломею Кондовому, повезло. И очень.

Это тебе не старенькая «Манта», на таком корабле можно возить грузы совсем другой ценовой категории. Что и подтвердил Силантий Вересов, предложив более чем выгодный фрахт: срочно доставить на Волгу две тысячи тонн терния для перерабатывающей фабрики, весомый пай которой принадлежал местной общине выходцев с Заката. Раздумывать было нечего. Конечно, боезапас маловат, да и вооружение, прямо скажем, нестандартное, но это не страшно. По возвращении можно будет либо переоборудование провести, либо заказать копирование боеприпасов: как раз успеют разобраться, откуда уши торчат.

Майор спецназа Службы исполнения приговоров Министерства юстиции Российской Империи Дмитрий Десница чувствовал себя неважно. Да что там — хреново он себя чувствовал. Даже коньяк не помогал. Не исключено, впрочем, что коньяк и не мог помочь в данной ситуации, более того — был вреден. Но на трезвую голову переживать происходящее было решительно невозможно, а потому пил Десница не первый день. Да, пожалуй, и не второй. Который? Да какая, к черту, разница! Проклятые компрачикосы…

Дмитрий, что вполне естественно, не был святым. «Черные Единороги» вообще не страдали ни избыточной порядочностью, ни сентиментальностью, ни, тем паче, склонностью к рефлексии: служба не та. Да и сильные чувства, такие, как любовь и ненависть, работе только мешают. Но любое столкновение с похитителями людей, уродовавшими свои жертвы в угоду заказчику, всегда приводило Десницу в состояние неконтролируемой ярости. За это он, собственно, и поплатился. Спрашивается, какого лешего надо было рваться вперед, оставляя все подразделение позади? На подвиги потянуло? Вот и схлопотал лучом от правой ключицы до левого бедра, и броня не спасла, спасибо, что хоть пополам не перерезало.

Так что на Волгу его доставили в криобоксе и непосредственно из оного перегрузили на операционный стол университетской клиники. А дальше начался бардак, вполне характерный для любой правительственной структуры любого государства. Кто-то с кем-то не договорился, кто-то кого-то не поставил в известность, кто-то кому-то вовремя не заплатил… в результате вместо недели, положенной ему в регенерационной капсуле, майор Десница уже через два дня оказался в общей палате. И это бы еще ничего — бывало и похуже, — но вот публика… местный, мать его так и сяк, контингент… Ну не мог Дима Десница воспринимать немозговозрелую шушеру, расколотившуюся в очередных бессмысленных гонках, иначе, как никчемных ублюдков.