В спальне — шестьсот третий был двухкомнатным люксом — Агата окинула унылым взглядом распростертое на кровати тело, вздохнула, и принялась расстегивать оставшиеся пуговицы на рубашке. До брючного ремня она добраться не успела: кожа под рубашкой обожгла ее пальцы. Что за… Она распахнула полы и ахнула. Шрам, часть которого она заметила еще в баре, тянулся наискось от ключицы до бедра и выглядел куда хуже, чем ей показалось вначале. Под левой мышкой имелся прозрачный пластиковый флакон со стандартной госпитальной наклейкой, от которого в рукав (должно быть, к вене) уходила трубка капельницы. Флакон был пуст.

Агата наклонилась, вгляделась в надпись на наклейке, коротко выругалась и быстро набрала номер отельного врача. Петрович ответил не сразу. И то сказать — время-то уже не детское. Наконец на экране возникла помятая физиономия, и заспанный голос недовольно пробурчал:

— Ну, чего тебе, Собеседница?

— Петрович, давай быстро в шестьсот третий. Мухой, ласточкой! Плохо дело.

— И кого ж ты на этот раз табуреткой приголубила? — желчно усмехнулся врач, вспоминая давнюю уже историю.

— Никого я не голубила. Бери полный набор, мой клиент, судя по всему, из реанимации смылся, ну, или где-то рядом.

Петрович, разом посерьезневший, кивнул и отключился. Мухой не мухой, но появился он действительно быстро, скупо улыбнулся открывшей дверь Агате и прямиком прошествовал в спальню, откуда тотчас же донеслось невнятное бормотание.

— Так-с, что мы тут имеем?.. Ай-яй-яй! Как неосторожно… Агата, солнышко, зажги-ка весь свет, мальчику все равно, а мне работать…

Усмехнувшись — для старика-доктора все, кто был моложе семидесяти, числились мальчиками и девочками, — Агата выполнила приказ и пристроилась в уголке, внимательно наблюдая за действиями врача. Определенную подготовку она прошла в рамках курса обучения у «Спутников», но профессионалом отнюдь не являлась и всегда была готова перенимать опыт.

Впрочем, ничего особенно интересного не происходило. Сначала Петрович быстро прослушал дыхание, измерил температуру и пульс и неодобрительно скривился. Потом, подслеповато моргая, изучил пресловутую наклейку, извлек из принесенного с собой чемоданчика полдюжины ампул и бутылочек, выбрал их содержимое в несуразных размеров шприц и прямо через стенку флакона ввел внутрь получившийся коктейль. После чего откланялся, оставив Агате подробнейшие инструкции по поводу того, как действовать, ежели вдруг чего, и еще пару заранее наполненных шприцев.

Агата заперла дверь, вывесив на ручку табличку «Не беспокоить», погасила свет в спальне и оставила в гостиной только маленькое бра над журнальным столиком. Сняла с Димы ботинки, ослабила-таки брючный ремень и накрыла тихонько посапывающего мужчину пледом. После чего вернулась в гостиную, сбросила туфельки и забралась с ногами в огромное кресло, справедливо рассудив, что клиенту она в ближайшее время не понадобится, а шампанское между тем греется… не пропадать же добру!

Сколько прошло времени, она не знала. Таймер для следующего укола был настроен, чего ж еще? Минуты текли, сливаясь в часы, доносившееся из спальни дыхание было ровным и спокойным, и Агата совсем уже было расслабилась. Лениво подумала, что надо бы взять плед и для себя тоже, даже спустила ноги на пол. Но в этот момент ее внимание привлекла яркая вспышка за окном, потом еще одна и еще… Взвыла и тут же замолчала, захлебнувшись, тревожная сирена.

Агата вскочила, погасила бра, бросилась к окну и изумленно уставилась на фантастическое зрелище. В черном ночном небе полыхал рассыпающий снопы искр костер. И эти искры — десятки, если не сотни искр — падали вниз. Картина была знакомой, хотя последний раз она что-то подобное видела лет пятнадцать назад в экстренном выпуске новостей. Высадка пиратского десанта, вот что это такое… только в тех давнишних новостях искр было куда меньше. Да и курортный центр налетчиков не интересовал, то ли дело расположенный на одном из островов завод по производству броневых плит для кораблей…

В коридоре возникла паническая суета, быстро сменившаяся тишиной покинутого здания. Агата не спешила. Во-первых, захотят достать — достанут где угодно. Во-вторых, в зоне ее ответственности был раненый, бросить которого Дарья Филатова не считала возможным. Да и смысл вылезать? Вон, уже кто-то носится над океаном на маленьких корабликах непривычных очертаний. И постреливает, да. Она торопливо выставила все возможные щиты, закрываясь от бьющих со всех сторон вспышек ужаса и боли, и зябко поежилась. Точно, надо переждать. Пусть все малость поутихнет.

Какое-то время девушка простояла у окна, наблюдая за происходящим. Плохо дело. Надо что-то предпринимать, но что? Прокравшись в спальню, она убедилась, что Дима спит, и быстро осмотрела его багаж. Искомое нашлось на дне небольшой сумки, но увы — пистолет был персонифицирован, из него она не могла даже застрелиться. А от гравированной пластинки на рукоятке пользы было уж совсем немного. Разве что получить представление о личности владельца. Выйдя в гостиную, она в свете странно покосившегося прожектора, призванного освещать подъезд к отелю, разобрала: «Лучше быть в Империи капралом, чем царем — в стране-марионетке». [3]