Так. Я оторвалась от приятных воспоминаний и воззрилась на сегодняшнего «клиента».

Он еще здесь?

– Я не успел договорить, дори.

Надо же, какой вежливый. «Дори» и «доро» рабам обычно не говорят. Это в переводе что-то вроде слова «достойный». И чего ж ты мне сказать хочешь, толерантный наш?

– …на лоне природы…

– Чего? – Я опять отвлеклась.

– Башир-эффенди! – ахнули у дверей. Я оглянулась. Паршивец Санни мчался от дверей, как был, с метлой наперевес. – Башир-эффенди! Дарья, это… это… Прошу прощения, дозволено ли будет почитателю вашего таланта пригласить вас… – Санни запнулся и бросил на меня умоляющий взгляд, – во двор?

Короче, ошиблась я. Явившийся за Санни мужчина охотился на мальчишек, а заодно на девушек, но с вполне приличными целями. Он был фенан, по-здешнему – человек, осененный даром. Так называли художников, скульпторов, зодчих. Людей, жизнь которых посвящена красоте. Вдобавок Башир-эффенди был не просто фенан, а еще и чей-то родственник, не то эмира, не то шаха, денег у него имелось – хоть отбавляй, заказов тоже.

И вот сейчас для полного счастья ему бы хотелось заиметь нашего Санни. Не подумайте плохого (я вот подумала!), Баширу просто потребовалось запечатлеть «прекрасное дитя» на фресках… И он очень надеялся, что хозяйка (это я) согласится. Естественно, он гарантирует мальчику полную неприкосновенность.

«Хозяйка» покосилась на «прекрасное дитя». Дитя ело Башира глазами, третий раз подливало чай и даже забыло нашипеть на меня за неправильно, по его мнению, заплетенную косу. Улучив момент (гость отвлекся на бегучих сторожков), я поманила мальчишку к себе.

– Санни, ты правда не против?

Мальчишка полыхнул румянцем и первый раз на моей памяти забыл про тонкий голосок и заученные движения.

– Дарья, это же Башир! Его три города приглашали в главные фенан! Его скульптура «Мальчик купает коня» была продана за золото по весу статуи! Если бы я был свободным… если бы старшая жена отца не продала меня, а отдала в учение, как было завещано… если бы я прошел обучение в мудриза, я бы мог надеяться (только надеяться!), что попаду к нему в младшие ученики. А так… понимаешь, я хоть посмотрю, как он работает, это уже счастье!

– Ты интересуешься искусством? – Гость отвлекся от сторожков и посмотрел на Санни попристальней. – А что умеешь?

Но тот – такой разговорчивый обычно – молчал. Первый раз я видела его по-настоящему расстроенным. И первый раз его было по-настоящему жаль. Серьезно. Я жалела Алишера, Тагира, Рада… но лазурное чудо до сих вызывало только усмешку. Его броский наряд, его манера краситься, жеманные кривляния почему-то отбивали желание ему сочувствовать. Как дома мои килограммы резко прореживали число желающих поговорить со мной… Что, Дарья, наступаешь на те же грабли?

А что, собственно, я знаю о Санни? Отчего решила, что ему-то рабство – самое то, и звание гаремной игрушки – предел мечтаний? Тьфу. Он, между прочим, еще ребенок, и это не его выбор. Да и не выбор это вовсе, как я теперь понимаю – скорее способ выживания… У лазурного чуда, оказывается, была мечта…

И сегодня эта мечта явилась в дом сама.

Ну что ж, попробуем.

Дарья

– Дарья, ты выходила из дома?

– Говори быстро!

– Отвечай!

Вампиры налетели на меня, как группа сумотори – на фуршет. Причем в самый неподходящий момент: я скандалила с соседом. Этот обитатель свалки, именуемой домом… стоп, что-то я совсем уж на местном заговорила. Короче, сосед (тот самый, что развел свалку под окнами) взялся обрубать ветки у нашего дерева! Они, видите ли, нависли над его огородом…

– …и мешают!

– А руки лишние тебе не мешают? – поинтересовалась я. – Проредить?

Сосед убавил мощность воплей на тему своих прав, причитаний о постигших его горестях в виде беззаконных выходок дочери бегемотов (!) и взываний к богам о справедливости. Скопище его родственников тоже попритихло и стало удивительно похоже на группу «зэки на прогулке» – все как один попрятали руки за спину. Что значит, правильный подход.

Ну а что? В конце концов, как говорила одна из наших сумотори, стоит захотеть – и любой мужчина упадет к твоим ногам. Главное, точно попасть в челюсть…

– Дарья! – зашипели рядом.

– Да не выходила я! В чем дело?

Вампиры продолжали на меня смотреть, будто карманники – на сумочку с потенциальным кошельком. То ли есть он там, то ли нет, то ли даст хозяйка по башке, то ли обойдется.

– Ничего особенного, – наконец вымолвил самый старший, Роберто. – Просто крыша Инфериоры снова обвалилась.

Родственники соседа вдруг удивительно быстро вспомнили о неотложных делах и удалились их решать. По крайней мере, так они говорили, один за другим ныряя в калитку.