– А почему на крышу? – удивился Рад.

– Чтобы собаки не покусали, пока он загон новый не построит…

– А почему тогда глупый?

– Потому что нитки лопнули. Умный свил бы из них веревку.

– А-а… – непонимающе протянул Рад. – Это вы про…

– Это Микеле о том, что мы, на его взгляд, недостаточно объединены общей целью, – проинформировала Мелисс, последние полчаса изображавшая статую. – Разобщены. Такая у него идея… навязчивая.

– А проблемы некой орихальти менее навязчивы… и все же делают ее возможным объектом шантажа, – усмехнулся красавец-вампир. – О присутствующих, разумеется, не говорят. А умалчивания нашего друга на тему нежданно объявившейся сестры… да-да, Джано, не делай таких удивленных глаз!.. ставят под удар не только его.

– Как ты узнал?

– Случайно. Так что?

– Я собирался рассказать, – после паузы ответил Джано. – Позже. Но ладно.

История про сестричку потянула за собой «Лиджано», потом к нему сами собой прицепились мои сны, потом пошла жуть про наложенную оболочку и «покупку», потом повествование перенеслось на воспоминания о пустыре, громадинах-черепахах со скверным характером и похищениях талантливой молодежи. И еще о многом…

Словом, интересный выдался вечер. Познавательный.

И мы даже удивились, когда в разгар тихого, но жаркого спора о целях похищений через остатки забора перелетело и глухо шлепнулось что-то темное…

Кто вскрикнул, я не поняла.

Мы мигом оказались на ногах, и я обнаружила, что сжимаю в руках толстую ветку, точнее, дубинку. Когда я ее подобрала и где это случилось, из памяти выпало абсолютно.

– Что это?

Как-то непохоже было на описанный Тагиром мешок, скорее на сверток, и запаха никакого. Тагир ошибся, или…

Хру-у-у-у-у-ш-ш-тш!

Второй мешок шлепнулся о землю как-то глуше. Он странно зашипел, почти загудел и забился на земле, обдавая ночной сад отвратной вонью. Хакарл… ой, мать, скандинавский хакарл может отращивать лапки и утирать ими горючие слезы зависти – рядом с этой гадостью его вонь никто просто не заме… фу-у… дождались на свою голову!

Я выбываю из возможного сражения. Не могу… не в состоянии… я даже видеть не могу как следует… глаза застилает слезами. Рядом кого-то мучительно тошнит.

– Что за…

– Отец карбонадо… – прошептали рядом. – Не может быть. Не подходить! Не подходить!

Подходить? Оптимист… ботанический…

Какое там подходить, тут суметь бы доползти… причем в противоположную сторону…

– Мортуги! Не подходить! Бить на…

– Помогите!

Человеческий крик ударил по ушам, и, не веря своим глазам, я увидела, как тот первый мешок, который сверток, стал биться на земле и из него выпросталась чья-то рука, очень белая в темноте… Нам бросили человека? Зачем?!

Свист и треск, и на втором мешке вдруг выросли две дрожащие стрелы. А потом появились они. Они были черные, но светились. Они сыпались из дыр, проделанных стрелами, они ползли, странно шелестя, будто где-то в гуще притаился трансформатор, они собирались в тучу, наползая друг на друга…

Жуки. Или пауки. Или еще что-то ползучее. И пахучее, спасу нет!

– Мортуги! Мортуги! Не подпускайте их к себе. Дарья, осторожно!

– Помогите! – рвался из свертка человек, и я вдруг поняла, что он связан. – Помоги-и-и… а-а!

Эх, ну почему, когда надо, под рукой нет дихлофоса! Дубинка против тварей не оружие…

Ночь стала светлей – кто-то поджег дерево, увешанное паутиной птицежора. Ненастоящей паутиной. Настоящая не горит. Огонь вспыхнул факелом, от дерева посыпались искры. По земле, окончательно сбивая зрение, заметались неровные тени. Мимо пролетала размытая тень, новая вспышка пламени залила траву, и еще одна, и потом. Я не смотрела. Я уже была рядом… и старалась не дышать.

Человек больше не кричал, он скорчился и застыл лицом вниз, а на руке виднелось черное с красным. Черное шевелилось…

Я успела схватить человека и дернуть к себе, подальше от расползающегося черного пятна.

Прежде чем дикая боль прошила мои руки, я осознала две вещи. Первая: человек – немолодой мужчина, чем-то похожий на давешнего фенана, – закрывал своим телом еще одно тело, маленькое. И второе: черные твари умели не только ползать, но и прыгать.

Да, еще третье: жалились они больно…

– Дарья, назад! Назад!

Справа вспыхнуло еще одно дерево. Еще. Полыхала трава, словно ее полили бензином, полыхала, кажется, сама земля, испуганно метался какой-то несчастливый сторожок, застрявший в огненном кольце. Сейчас, маленький, я помогу… только отнесу этих…