Я дал ей пройти, отодвинувшись в сторону. В комнате было тесно. Одной рукой я прижимал к боку коробку с тортом, другой — пухлый, весом в пару фунтов воскресный выпуск «Чикаго трибьюн».

Комната-прачечная на самом деле была крытым проходом между гаражом и домом и выполняла роль своего рода отстойника. Ее построил отец под руководством моей матери. Она утверждала, что у него руки-крюки и что он крушит все, что имеет размеры меньше, чем два на четыре дюйма, или более хрупкое, чем листовое железо.

— Ты сходил в булочную?

— Да. В семь утра там было уже полно народу, — ответил я и прошел в кухню, где поставил торт на стол. — Те же самые старенькие польские леди. Это место нисколько не изменилось.

— Ты больше не ложился?

Я отрицательно покачал головой, хотя в эту минуту находился вне поля ее зрения.

— Извини, что разбудил тебя.

Мне было стыдно, будто она увидела, как я разгуливаю голым по дому.

Мать включила сушилку и вышла в кухню, где вытерла руки бумажным полотенцем. Затем выплеснула в раковину гущу из чашки — мне потребовалось много кофеина — и принялась заваривать свежий кофе. Я поставил на стол тарелки и нарезал торт. Мы сели и взяли каждый по разделу газеты. В середине торт был несладким — в польской булочной все не такое сладкое, как в обычных булочных, — но вкус его мне понравился больше, чем, скажем, вкус пончика или пирожного. Или, возможно, все объяснялось обычной ностальгией. Мы долго пили кофе, ели и читали.

Демон, которого я видел в аэропорту два дня назад, упоминался на третьей странице. Это была короткая заметка, продолжавшая тему, освещавшуюся в предыдущих номерах «Трибьюн». Жертву ни в чем не будут обвинять — никто не думал, что этот человек мошенничал. Специалисты сходились во мнении, что данный случай вызван душевным расстройством, спровоцированным Штаммом Художника. (Таковы были официальные определения — «штамм», «расстройство» — как будто привязка средневекового слово «одержимость» к медицинским терминам смягчала это определение.) Скорее всего существовала сотня явно выраженных штаммов — научная «феня» для обозначения сотни демонов.

Центр контроля заболеваний зафиксировал в США за год более двадцати тысяч случаев одержимости. Иные длились неделями, другие — а таких было большинство — всего несколько минут.

Кого-то одержимость поражает повторно, и тут напрашивается аналогия с ударом молнии, зарядившим жертву электричеством на всю жизнь. Большую часть времени одержимые находятся во власти одного демона, но иногда каждый раз появляется новый.

Правительство поспешило добавить, что отчеты содержат неустановленное количество фальшивых позитивов, фальшивых негативов, неправильных диагнозов. Демоны не оставляли ни следов ДНК, ни антител в крови, ни каких-либо клеточных изменений в головном мозге. Одержимость — особенно в ее кратковременных проявлениях — легко скрыть и еще легче сымитировать. Некоторые люди имеют высокую степень мотивации для подобного мошенничества. Демоны способны не только заставить вас совершать жуткие поступки, но и прославить на весь мир. Выживших после случаев одержимости постоянно показывали по телевизору.

Рядом с заметкой о происшествии в аэропорту я прочитал короткое сообщение о Международной конференции по одержимости и ее незаконному аналогу, так называемой конференции «ДемониКон». Вообще-то это была даже не конференция, поскольку не предусматривала никакого манифеста, комиссий или резолюций. Это было импровизированное ежегодное мероприятие, проходившее по всему земному шару параллельно с МКПО. Любители демонологии снимали все гостиничные номера в тех городах, где проходила в тот или иной год официальная МКПО, и пытались являться без приглашения на ее самые интересные заседания и мероприятия, навлекая на себя неприятности.

Людей беспокоили новые случаи одержимости, возникавшие из-за конференций, или, еще хуже, новые случаи ее подражательной разновидности. Никто не желал, чтобы вокруг бродили вооруженные самозванцы, выдающие себя за Короля Пиратов или Правдолюба. Предполагалось, что меры безопасности будут самые жесткие, хотя настоящему демону на это наплевать. Настоящего демона не остановит ничто.

— Лью приедет в десять? — нарушила затянувшееся молчание мать.

— Во всяком случае, обещал.

Амра и Лью вечером отправились обратно в Гарни. В зависимости от плотности транспортного потока им потребуется час туда и час обратно, однако чикагцы преодолевают эту трудность без особых усилий.

— Ты останешься в городе на две ночи?

— Угу, — ответил я и встал, чтобы подлить кофе.

Я не стал говорить ей о МКПО или докторе Раме и даже не упомянул о подробностях визита к доктору Аарон. Сообщил лишь о том, что все прошло хорошо, и доктор сильно поправилась за последние годы.

Короче говоря, я не стал сильно распространяться, а она — что-то выведывать у меня. Отнюдь не в ее духе.

— Я беспокоюсь о тебе, сынок.

Сынок. Это всегда смущало меня.

— Со мной все будет хорошо, — автоматически заверил я. — Я просто… — Я снова сел, касаясь пальцами горячей чашки. — Мам, когда я был маленький… как я с этим справлялся? Если дело обошлось без молитвы, то все-таки как это происходило?

— Пожалуй, ты был слишком мал, чтобы что-то запомнить.