Это была детская. В углу узкая кровать, над ней спортивный вымпел. Шкаф открыт, внутри, поблескивая, болтаются пустые металлические вешалки. Одежда с них свалилась и теперь лежала ворохом внизу. Две высокие полки. Половина полок заставлена книгами, стоящими слегка вкривь и вкось, вторая половина — стопками журналов. Некоторые упали на пол.

— И снова у тебя то самое выражение лица, — заметила О'Коннел.

Я вошел в комнату и остановился, чтобы поднять с пола журнал. Я уже знал, что это.

Страница справа была надорвана, краски и линии поблекли от грязи. И все равно я смог различить картинки. На первой странице Капитан Америка, тощий и слегка комичный в своей полумаске, кулаком отправил зубастого японского солдата искать в комнате угол. Картинка явно была из самого раннего периода жизни Капитана Америки, года 1941-го или 1942-го.

О'Коннел вошла в комнату, и я протянул ей руку.

— Главное, ни на что не наступи.

Она обвела взглядом комнату.

— Это почему?

Я принялся подбирать комиксы и оторванные страницы: черно-белую раскраску «Катценъяммеров», газетные вырезки, какую-то книжку комиксов, которую я сразу не опознал, выпуск «Коммандос», практически полный, если бы не отсутствие обложки и последней страницы.

О'Коннел насмешливо фыркнула, затем вышла вон.

Пол был в буквальном смысле усеян сокровищами. Десяток страниц черного текста на серой бумаге оказались выпуском «Черной маски». Экземпляр «Загадочных историй» в прекрасной твердой обложке. Десять выпусков «Черного ястреба», польского воздушного аса.

Вскоре я обнаружил десятки целых комиксов и приключенческих книжек — «Захватывающий вестерн», «Морские приключения», «Детективные комиксы». А ведь я еще не брался за книги на полках! Кто знает, какие сокровища хранит в себе этот дом?

— Дэл! — Это вернулась О'Коннел.

— Угу, — отозвался я и аккуратно перевернул страницу книжки про приключения Капитана Марвела.

Он сражался с Ниппо, японским шпионом, вооруженным волшебными черными жемчужинами. Представляю, каково было японским детям, которые росли в Америке в те годы!

— Ты копаешься здесь целый час, — пожаловалась О'Коннел. — Я уже умираю с голоду.

— Это классический Капитан Марвел. Надеюсь, тебе не нужно объяснять? — О'Коннел прислонилась к притолоке. В руках у нее был небольшой фонарик, который я раньше заметил в бардачке пикапа. — Черт, забыл, ты ведь у нас росла девочкой. Нет, ты только взгляни. Билли Бэтсон, мальчонка-сирота, продавец газет, но стоит ему открыть рот и произнести волшебное слово, как случаются чудеса. Он превращается во взрослого парня в плаще, этакого полубога, наделенного мудростью Соломона, силой Геракла, чем-то от Атланта, чем-то от Зевса, Ахилла и скоростью Меркурия.

— Не все из них боги, — заметила О'Коннел.

— Ты понимаешь, о чем я. Послушай, я тут нашел детективные комиксы с Джокером. Тем самым Джокером! — Наконец я оторвал взгляд от книжек и посмотрел на нее. — Нам придется здесь остаться.

Мариэтта посмотрела на часы.

— Интересно, во сколько здесь темнеет. Не хотелось бы…

— Я имел в виду, на ночь.

— Ни за что, — ответила она.

— Как хочешь, лично я остаюсь. Поищи себе какой-нибудь отельчик, заберешь меня утром.

— Что? И не мечтай. Я тебя здесь одного не оставлю. Господи, во имя всего святого, скажи, зачем тебе оставаться здесь?

Я обвел взглядом комиксы, кровать, спортивный вымпел над ней. Предвечерний свет наполнил комнату дрожащим мерцающим светом. Пожелтевшие страницы комиксов как будто подрагивали от какой-то внутренней энергии, готовые вот-вот встать на место.

— Не знаю. Просто я… послушай, почему бы тебе не сгонять за едой? Привези мне что-нибудь, если хочешь. А я тем временем покопаюсь здесь.

— На ночь мы здесь не останемся.

Спустя какое-то время она ушла, оставив меня сидеть на полу посреди пятна солнечного света с раскрытой книжкой комиксов на коленях.

Когда я вышел на улицу отлить, солнце уже садилось. Больше всего на уборную походила пристройка из шлакоблоков — явно более позднего происхождения, чем сам дом. Внутри оказались ванна на ножках, сухой унитаз и вонючее сливное отверстие в цементном полу, забитое плесенью. Я решил, что справить нужду на улице будет куда гигиеничнее, и потому зашагал к высокой траве рядом с сараем.