— Что это ты? — спросил Ахмад.

— Понимаешь, товарищи — они только что разошлись — собрали для нас столько данных, что я не в силах удержать всё в голове.

— А если нас поймают с твоим блокнотом?

— Ну и пусть. Всё равно ничего не разберут: я зашифровал записи.

— Ты знаешь шифр? — удивился Ахмад.

— Ничего я не знаю. Вот, скажем, в Бухаре сейчас расквартировано 8670 солдат. Пишу: «Бухара — 8670 килограммов урюка». Дальше: пушки обозначаю тыквами, пулемёты — редиской, склады боеприпасов — баштанами. И так далее. В случае чего пусть думают, что я крупный торговец овощами и фруктами.

— А не перепутаешь?

— Нет. А если мы оба выучим шифр, так и подавно. В случае чего ты меня поправишь.

Ахмад устало опустился на курпачу рядом с Мишей и тронул его за плечо.

— Мазофшо, а ведь я тоже не напрасно просидел целый день в чайхане Исламбека.

— Ну…

— Видел двух старых знакомых: майора Бейли и Камо— па Джелалиддина.

— Кого?! — вскочил на ноги Рябинин. — Откуда ты знаешь Камола?

— Как откуда? — удивился Ахмад. — Это лучший друг муллы Акобира. Я ему сто раз плов подавал, руки ему мыл и даже ноги. Может быть, ты тоже его знаешь?

Рябинин рассмеялся.

— Да как тебе сказать, Ахмад. Никогда я его в жизни не видел, но письма его читал не раз — и в Астрахани, и в казахской степи. Это крупный шпион.

— Конечно, шпион, хоть и прикидывается торговцем. Бейли с ним считается, а мулла Акобир просто боится.

— Так что же делали твои знакомцы?

— Около полудня они вошли в ворота Арка и часа через два покинули дворец.

— Надеюсь…

— Правильно надеешься. Я проследил за ними. Они вместе прошли к дому полковника Тысячникова, Бейли постучал и вскоре исчез за воротами, а Камол двинулся дальше. Он долго петлял по городу, однажды я чуть не потерял его в толпе, пока, наконец, не вышел к Самаркандским воротам. Там есть небольшое медресе с круглым двориком и кельями для мулла-бачей. Вот в одной из таких келий он и скрылся.

— Чья келья, знаешь?

— Конечно, знаю. Сунул монету служителю… Живёт там некий Ибрагим, мулла-бача, а Камол, как утверждает служитель, — это его дядя. Кстати, Камол там бывает часто.

Друзья надолго замолчали. Трещал и чадил огонёк светильника. Неясные тени шевелились в тёмных углах. Где-то далеко лаяли собаки.

Рябинин первым нарушил молчание:

— Ахмад, ты не думал над тем, как бы встретиться с этим господином Камолом?

— Ах, Мазофшо, ещё как думал!.. Прихожу я это к господину Камолу и говорю: «Здравствуй, свет очей моих, вместилище знаний и тайн, сын ишака и верблюда! Расскажи ка мне, для чего ты с инглизом Бейли ходил в Арк и чем ты там занимался!» А вместилище знаний и тайн отвечает мне: «О достойнейший из отроков ЧК, я ходил туда, чтобы встретиться с его высочеством эмиром и готов подробно сообщить тебе о содержании нашей беседы». Тут я беру калам или огрызок карандаша и записываю всё услышанное, дабы передать то, что дошло до ушей моих, нашему дорогому товарищу Фоменко.

— Да-а, — вздохнул в темноте Рябинин, — заманчивую ты, Ахмад, картину нарисовал. Всё у тебя по Шахерезаде. А если по Фоменко?

— Это как?

— А вот слушай, я тебе сейчас расскажу… Вечером ты нанесёшь визит Камолу.

— Что такое визит? Я не знаю.

— Ну одним словом, придёшь к нему в медресе…

— А он меня зарежет.

— Ах, Ахмадушка, — развеселился Рябинин, — кто станет резать человека, который сто раз мыл ему руки и даже ноги? Придёшь к Камолу и скажешь… Скажешь всё то, что ты ему и хотел сказать, только без этого… без сына ишака и верблюда. Тебя послал мулла Акобир. Понимаешь?

— Мало-мало начинаю понимать.

— Акобиру срочно нужны сведения о том, поддержит ли эмир восстание достойных людей в Ташкенте. А также он интересуется, каких успехов добился здесь высокочтимый инглиз Бейли. Скажешь, чтобы обо всём этом он написал мулле в письме. Потом возьмёшь письмо…

— Дальше мне понятно. Но если он меня всё-таки зарежет?

— А я зачем? Пока ты будешь вести переговоры с Ка— молом, я спрячусь где-нибудь в дворике. В случае чего ты меня позовёшь…

— Но ведь у тебя же нет оружия!

— А это что! — Рябинин вытащил из-под халата чёрный воронёный браунинг и поднёс его к светильнику. — Здесь семь патронов. На одного Камола хватит.

… Операция «Камол» началась удачно.

Вечером следующего дня, как и было условлено, Ахмад отправился в медресе. В келье, указанной ранее смотрите лем, он увидел Камола вместе с его племянником, хлопотавших над пловом. Неяркое пламя очага слабо освещало комнатушку, но Ахмад всё же рассмотрел маузер в деревянной кобуре, небрежно брошенный в углу на подстилку.

— А, это ты, — линиво бросил Камол так, словно он расстался с Ахмадом только вчера. — Как поживает его святейшество Акобир?

Ахмад подробно рассказал о самочувствии своего хозяина и приступил к главному. Камол, сидя на коврике, чистил лук и, казалось, слушал его вполуха. Он то и дело подсказывал своему племяннику, как лучше помыть рис, как тоньше порезать мясо, сколько положить гороха. Когда же у Ахмада поток красноречия наконец иссяк, шпион спросил с усмешкой:

— Как ты думаешь, что сделают с тобой красные, если поймают с моим письмом?