Себялюбивый, чуткий, умный, порывистый — таким считала его Одри; но, может быть, она несправедлива к нему, спрашивала себя Одри. Рей с детства много работал. У него твердый характер, он вынослив; его веселость носит, правда, подчас несколько мрачный оттенок. Как будто он научился смеяться над всем трагическим в жизни и таким образом избавляться от него.

— Вы удивительно наивны, не так ли, Одри? — сказал он, растягивая слова.

— Разве? — отпрянула она.

— Вы знаете, что я влюблен в вас, — медленно произнес он. — И весь вечер вы сидите перепуганная насмерть, если можно так выразиться.

— Глупости, — задохнулась Одри, как будто шла ко дну. — Я…

— Вы… думаете, что годитесь мне в матери. Но это не так — разве только стали зрелой девицей лет десяти или около этого. Нелепо повторять такую чепуху. На деле я гораздо старше вас. Я знаю о жизни, ее соблазнах, о людях и о дьяволе гораздо больше, чем вы когда-нибудь узнаете…

На мгновение у Одри мелькнула мысль сочинить себе богатое прошлое и обрушить его на голову Рея, но в ее воображении не возникали никакие подробности.

— Возможно.

— Вы отгородились от жизни — боитесь ее. Я пытался как-то по-своему приспособиться к этому, даже к этому! Я люблю вас. Придется вам примириться с этим, привыкнуть к этой мысли.

В потоке синих ясных дней пришло лето. Рей взял отпуск, когда начали созревать абрикосы. Одри была рада ему, как и всякому, кто мог помочь ей убрать первые нежные плоды. Ее ранние абрикосы были лучшими в округе; но ей приходилось вставать на рассвете, чтобы уберечь плоды от птиц и проследить за сбором и упаковкой. Работая от зари до сумерек на солнцепеке, загоревший, потный, с ноющими руками и шеей, Рей клялся, что сбор абрикосов оказался совсем не таким идиллическим занятием, как он предполагал.

После захода солнца Одри все еще упаковывала фрукты, а Рей прибивал крышки к ящикам. На заре Одри уезжала на рынок, а Рей вместе с двумя местными женщинами, нанятыми на сезон, продолжал сбор урожая. Когда она возвращалась из города, Рей заставлял ее поесть и поспать немного. Но через час-полтора Одри снова появлялась в саду, беспокойная, ненасытная в своем стремлении как можно больше заработать, используя высокие цены на ранние абрикосы. Она считала, что никто не может сравниться с ней в сборе и упаковке фруктов.

— Я могу отдохнуть после уборки урожая, — заявляла она.

Но однажды — это было после полудня, — она свалилась с лестницы, раздавив абрикосы в сумке, висевшей у нее через плечо.

Едва Одри пришла в себя, она прежде всего с досадой подумала о раздавленных абрикосах. Еще больше она разозлилась, когда увидела Макнелли и обеих женщин, молча уставившихся на нее, и услышала восклицание Рея: «Одри, Одри! Дорогая, вы не ушиблись?»

Как все глупо получилось и сколько абрикосов пропало! А самое худшее — Рей при всех называет ее так.

Некоторое время она не могла сделать ни одного движения. Глаза болели, она не могла смотреть на окружающих. Она словно погрузилась в трясину из густой абрикосовой массы, сквозь которую вырисовывались мрачные величавые силуэты деревьев; их темные ветви пугали Одри.

Рей с Макнелли сделали носилки и перенесли Одри в дом. Сначала она уснула, а когда проснулась, начала бредить. Рей послал за врачом и просидел возле нее всю ночь, прикладывая ей к голове холодные компрессы.

На следующее утро, — сколько времени она пробыла в забытьи, Одри не знала, — она села в постели и произнесла решительным тоном:

— Со мной все в порядке. Наверно, просто голова закружилась или еще что-нибудь…

— Доктор велел вам лежать, вечером он снова заедет, — сказал Рей.

Одри решила, что он шутит, и встала с постели.

— Кости целы, — заявила она и выпрямилась.

Но лицо ее перекосилось от боли.

— Ушиблась немного и перепугалась. Вот и все. Фунтов шесть абрикосов испортила, Рей.

— Черт с ними, с абрикосами! — ответил Рей.

— Пустяки, нечего волноваться. — Одри напрягла все силы и пошла к двери. — Я иду в сад.

Она добралась до двери и ухватилась за нее, но тут все закружилось и поплыло у нее перед глазами.

— Пожалуй… лучше не идти, — помедлив, произнесла она слабым голосом. Рей помог ей лечь обратно в постель.

— Не беспокойтесь, дорогая, — мягко сказал он. — Я сделаю все сам. Сегодня ночью отвезу абрикосы. Все, что вам нужно, — это отдохнуть немного, и через день-два вы поправитесь.

— Хорошо, — едва слышно прошептала Одри.

Целую неделю Одри могла только лежать и смотреть, как Макнелли и обе женщины собирали абрикосы в саду. Когда она пробовала встать, голова начинала кружиться и ноги подгибались. Рей следил за сбором и упаковкой. К тому времени, как она выздоровела, он успел отвезти на рынок все абрикосы и часть ранних персиков.