Через полчаса после командира бригады объявился лейтенант Дерягин с перебинтованной головой. Его шатало, видать сильное сотрясение головного мозга, о чем свидетельствовали огромные синяки под глазами. Чего только поперся на гору спрашивается? По рации не мог связаться или потерял? Последнее было вероятнее всего.

– Старший сержант...

– Я, товарищ лейтенант, - тут же предстал перед командиром взвода Коржаков.

– Спускайте людей... мы уходим...

– Товарищ лейтенант? Высота наша! Нужно только ее хорошо обследовать! Нам бы саперов с собаками и мы тут все...

– Все знаю, понимаю, - поморщился лейтенант, дотронувшись до головы, - но это не я так решил, у меня приказ. Да и вы должны понимать, что исткать можно долго... А сколько их здесь прячется неизвестно. Может десяток... а если сотня или вовсе тысяча, да не одна? Представляешь что ночью начаться может? То-то же... А у нас патронов кот наплакал и не подвезти... эти суки сбивают и обстреливают транспорт... Потому отходим. Высоту обработают авиацией, артиллерией, ракетами и тогда мы их всех возьмем за котячье место... Что-нибудь еще товарищ старший сержант?

– Никак нет.

– Тогда выполняйте... вон, вас прикроют...

– Слушаюсь.

Еще до захода солнца десантники покинули все захваченные высоты и вернулись в Красноярск, как выразился Белый: зализывать раны.

Глава 11

Ночью в штабе оперативного командования по Центральному военному округу, наверное, можно было оживить чудовище Франкенштейна, если все напряжение что витало между людьми, каким-нибудь хитрым образом можно было бы преобразовать в электричество.

– Как это вообще могло случиться?!
– негодовал оперативный командующий генерал-майор Душевич, прибывший на место боевого столкновения.

Ни просто ЧП или инцидентом случившееся язык назвать не поворачивался, только катастрофа.

– Как?! Лично я этого не понимаю!!! Объясните мне! Полковник! Как вы потеряли полторы тысячи человек, не считая раненых и покалеченных, большую часть которых в дальнейшем уже ни на что не будут годны, пристрелив всего дюжину китайцев?!

Командир Сто тринадцатой бригады ВДВ стоял ни жив ни мертв, пока красный от негодования генерал кричал ему в лицо, брызгая слюной.

– Ну же, отвечай черт тебя дери! Или ты язык проглотил?!!

– Мы попали в капитальную засаду, товарищ генерал-майор, - слабо ответил Гороховский.
– Противник расстреливал нас в упор из хорошо укрепленных и замаскированных позиций. Мои бойцы с тем что имели на руках взяли ближайшие высоты, но этого времени противнику хватило чтобы сделать свое дело и снова замаскироваться.

– Зачем вы отвели своих людей с занятых позиций полковник, а не развили успех как это подобает делать ВДВ?!

– У меня не было выхода, товарищ генерал-майор. У моих людей нет тяжелого вооружения... все сгорело. Только по несколько десятков патронов к АК... все что удалось собрать и снять с убитых... согласитесь с этим много не повоюешь если начнется что-то серьезное. Подвезти транспортом ничего невозможно. Противник уничтожает вертолеты... Я просто не мог оставить людей ночью сидеть на высотах практически с голыми руками... Их бы там просто перебили. К тому же о противнике ничего доподлинно неизвестно... помимо догадок, а они не сулят ничего хорошего.

– Что еще за догадки? Выражайтесь яснее полковник!

– Во время зачистки китайских жителей города Красноярск и его окрестностей установлено сильное структурное расхождение в процентном соотношении китайского населения...

– О чем вы?

– О том, что во время зачистки на каждого мужчину китайца приходилось до трех китаянок, хотя раньше процент соотносился пятьдесят на пятьдесят и за несколько месяцев до войны все изменилось. Согласитесь, это странно...

– Допустим...

– Я предположил, что это как-то связано с тем что произошло. А это значит что в горах под Красноярском засело от пяти до двадцати тысяч китайцев. Я склоняюсь к мысли, что все двадцать, потому как считаю, что мы натолкнулись лишь на первое препятствие, а сколько их еще дальше, какова общая глубина контроля, просто неизвестно. Может еще три, а может все десять. Отсюда также следует предположить, что и обходной путь через Абакан, что по прямой в трехстах километрах к югу от Красноярска также заблокирован. Там дорога идет на северо-восток и соединяется с Транссибом в городах Уяр и Тайшет что примерно в ста семидесяти и трехстах тридцати километрах от Красноярска на восток соответственно.