– Сжульничают или чего напутают, их потом самих без парашютов выбросят как раз те, кому не хватило, - усмехнулся Авдеев.

– Товарищ старший сержант, - остановил Коржакова Вадим, - может, сейчас все же скажете что происходит, раз уж раньше секретность была и все такое...

– Будем обустраивать первый рубеж обороны. Вопросы еще есть?

– Никак нет...

– А что с нашими мешками?
– спросил Бардов, вертя в руках свой вещмешок.
– Куда их? В самолете оставим?

– Почему? Привяжите их вот к этому ящику под номером "три". Он наш.

– А что в нем?

– Боеприпасы и провизия на первое время, - сказал Коржаков и побежал по своим делам дальше.

– А если он при приземлении навернется и там что-нибудь детонирует?

– Значит, останемся без оружия и провизии, - усмехнулся Белый.

– С голыми руками на китаез попрем?
– понимающе кивнул нацик.

– Ну почему ж с голыми?
– продолжал невесело усмехаться Алексей.
– У нас еще автоматы есть, пусть без патронов, но зато со штык-ножами! Как там говорил великий генералиссимус Суворов: пуля - дура, штык - молодец! Так к чему нам эти полные рожки дур? Мы со штыком-молодцом всех китаез мелко-мелко пошинкуем!

Самолет тем временем разбежался и оторвавшись от бетонки полосы лег на курс.

***

Летели в общем-то недолго. Вадим специально время не засекал, но по ощущениям максимум полчаса. Сначала они летели на юго-восток, это Куликов понял, когда самолет через пятнадцать минут полета сделал резкий поворот с креном на левый борт, значит, взяли севернее и теперь уже шли непосредственно к цели.

Солдаты нервничали, кто из-за полета, кто из-за осознания того что они вновь попали в передрягу или скоро в нее попадут, из-за чего очень скоро многие захотели в туалет, а туалета в грузовых самолетах считай и нет. Не под ноги же делать? Приходилось бойцам мужественно терпеть, как и сказано в Уставе: стойко перенося тяготы воинской службы, при этом мечтая о скорейшей высадке чтобы наконец сделать свои большие и маленькие дела.

Многих подташнивало, тоже из-за нервов, а может просто укачало, многие ведь и на самолете-то в первый раз в жизни летели. Но к счастью еще никто не проблевался, опасаясь жестокой мести товарищей, коим пришлось бы дышать блевотиной.

Многие молились. Вадим и не замечал раньше, что у них так много набожных людей. Даже перед боем он не видел, чтобы люди читали хотя бы краткие молитвы, а тут и омовения мусульман и крестные знамения христиан, даже пара буддистов что-то камлает... Может просто не замечал?

"То же мне десант, - с презрением подумал Вадим, поглядывая на одного такого болезного калмыка, не находящего себе места, так что ему даже не до молитвы было.
– Как он только с парашютом прыгать станет? В полете ведь обделается если его вообще из самолета вытолкают..."

– Эй, боец, даже и не думай этого делать, - с угрозой в голосе произнес Бардов, тоже увидев, что калмык дошел до ручки.

Молодой парень, также как и они совсем недавно завербовавшийся в армию, едва сдерживался. Побледнел, его щеки то и дело раздувались, ноздри трепетали от глубокого дыхания, глаза закатывались... В общем, все говорило за то, что парня вот-вот прорвет и им всем обеспечено то еще амбре до самой выброски.

– Блеванешь и я тебя выброшу из самолета раньше времени! Богом клянусь!

– А стоит ли?
– включился Белый, еще до того как несчастный успел что-то сказать, что вполне могло стать последней каплей.

– В смысле?
– не понял нацик сбитый с толку.

– Да я вот всегда поражаюсь подобной логике наказания.

– О чем ты?!

– Помню, когда учился в школе, во втором или третьем классе у одного парня с животом плохо стало, съел что-то не то на перемене... из-за чего часто просился в туалет. Ну, училке это дело быстро надоело и когда он попросился в очередной раз, оставила его в классе. Он терпел-терпел, а потом как пердонет! Звонко так, на весь класс!

Бойцы засмеялись привлеченные рассказом и стали прислушиваться сквозь гул самолета, благо что рассказчик почти кричал и ближайшее окружение могло его слышать.

– И что дальше?!

– А что дальше? Училка его ясный пень за такое дело выгнала, как ты сейчас грозишься выбросить его из самолета. А по классу тем временем разнесся такой едкий запашок, по сравнению с которым хлорпикрин изысканные духи, так что вскоре класс превратился в настоящую газовую камеру, аж глаза щипало и слезы вышибало! Не помогали даже настежь распахнутые окна и открытые двери. Вот и получатся, выгнанный пацан свежим воздухом дышал в коридоре, а мы все мучились. По мне так логичнее было бы этого пацана в классе оставить, а всем остальным выйти. Вот и ты, грозишься выбросить его на свежий воздух, в случае если он блеванет, а сам останешься дышать. Так не логичнее было бы наоборот?

Взвод умирал от смеха. Неизвестно имел ли место быть в действительности такой случай в жизни или же Белый только что придумал эту историю, чтобы как-то разрядить обстановку, но в любом случае его труды не пропали даром. Калмык перестал мучаться, забыв о своем недомогании, также с интересом прислушиваясь к повествованию. А когда оно закончилось, началось самое интересное в их полете.

– Приготовиться!
– раздался из динамиков чей-то голос.
– Пристегнуть карабины вытяжных линей парашютов к направляющим тросам!