Ни Авдеев ни Белый вообще ничего не получили, но не особо и горевали по этому поводу. Живы, даже не ранены и слава богу.

– А тебе чего надавали?
– поинтересовался Бардов у Куликова, спеша перевести разговор в другое русло, чтобы не стать объектом колких шуток от которых невозможно защититься. Не в морду же бить?

– А?

– Б-э! Ты где вообще?! Чего получил-то? Вон сколько упаковок!

– Не знаю... Сейчас посмотрим.

С этими словами Вадим вынул из карманов свои награды. Приятели тут же расхватали по коробке и стали их быстро вскрывать.

– Медаль "За отвагу"!
– восхитился Тимур, вытаскивая на свет медаль.

– Это фигня, - отмахнулся Алексей.
– Вот ни много ни мало "Георгиевский Крест" пусть и четвертой степени!

– Это все полная мура по сравнению с этим, - заявил Юрий с гордостью, будто это его награда.
– "Орден мужества".

Награды пошли гулять по рукам, каждый хотел посмотреть на реальные боевые награды, а не какую-то медальку "На и отвяжись". Только лишь сам Куликов смотрел на них без особого интереса. Железки они и есть железки, только разукрашенные. Ему они ничего не дают в плане свободы.

– Не жирновато ли так много и за один раз?

В голосе Бардова наконец прорезались нотки зависти.

– А уж если учесть наклонности награжденного к дезертирству...

Сказано это было с весельем, и вроде даже как предлагал посмеяться над этим обстоятельством, но чувствовалось, что Бардов считает, что это несправедливо. Но никто особо не обратил на это внимания.

– Это не за один раз, а за все проведенные Вадимом операции, - сказал Белый, вчитываясь в книжечки с описаниями деяний за которые награды были вручены.

– Можно подумать мы в них не участвовали?!

– Участвовали. Но разве кто-то из нас первым ворвался во вражеский дот во время штурма китайских укрепрубежей? Ходил добровольцем в разведотряде и вызвал огонь на себя...

– Но мы тоже хотели идти и даже вызвались...
– возразил, было Юрий.

– Только Куликов сделал это первым, - отрезал Авдеев и со смехом добавил: - А кто первый встает... того и тапочки. А за то что только хотели ордена не дают...

– Или может кто-то из нас спас старшего сержанта Коржакова вынеся его тяжелораненого из-под обстрела?
– продолжил Белый.
– Так что все честно.

– Это надо обмыть, - заявил Юрий, и на свет божий появилась бутылка водки.

Хотя может водкой, он хотел заглушить все еще бурлящее чувство несправедливости?

– У тебя водочный склад что ли под рукой укрытый плащом-невидимкой?
– удивился Куликов неистощимым запасом спиртного Бардова.

– Что-то вроде того...

***

Все же эти железки дали своим владельцам небольшое преимущество. Всех награжденных отправили в увольнительную в город первой партией. Вот только увольнительная эта для Вадима была все равно что для мертвого припарки.

– Ты чего такой хмурый?!
– удивился Бардов.
– Развлекаться ведь идем! Или денег нет? Так если что я одолжу.

– Спасибо, не нужно. Деньги у меня есть...

Солдатам участвовавших в боевых операциях, несмотря на начавшийся в стране, в связи с войной финансовый бардак, выплатили все положенные оклады и боевые и даже премии.

"И даже больше чем ты можешь вообразить. Только вот купить на них ничего, а точнее никого нельзя..." - договорил Вадим мысленно.

– Тогда чего?!

– Да ничего. Куда идешь-то?

– По бабам ясен пень!

– Ну да, мог бы и сам догадаться.

– Со мной?

– Почему бы и нет?

– Вот это дело! Повеселимся на славу!

Бардов привел Куликова в сауну с "дополнительным обслуживанием" и во время пути Вадим в очередной раз убедился, что сделать ноги ему не удастся, потому, как по дороге в бордель им трижды повстречался военный патруль, и каждый посчитал своим долгом проверить их документы. И проверяли бумажки со всевозможной дотошностью.

Поначалу Вадим даже подумал отказаться от похода в сауну и наведаться к прекрасной Елене по фамилии Акжал, к той самой что он спас от скорого на расправу нацика Юрия, поскольку она родом из Казахстана хоть и наполовину русская, но восточная кровь взяла свое. Но по короткому размышлению отказался от этой идеи.

"Ну кто я для нее такой?
– самокритично подумал Куликов.
– Ну подумаешь заступился за девушку, то же мне великий подвиг Геракла достойный самых высоких наград... И потом, даже если мне будут хоть сколько-то рады, куда мы пойдем и где проведем время?"