— Потому что большинство жителей его недолюбливают и слухам мало кто поверил. Я же не хотел, чтобы газеты мусолили подлый навет.

— Какого рода навет? Возможно, мы сумеем прищучить сэра Джорджа.

— Ничего нового — дескать, я извращенец, интересуюсь мальчиками.

— А вы интересуетесь?

— Как вы смеете! Разумеется, нет! Спросите жену, если не верите! Терпеть не могу мальчиков вообще, ни больших, ни маленьких! Сорванцы и шалопаи!

Суперинтендант хотел вновь напомнить о всеобъемлющей христианской любви, но раздумал и после короткой паузы возвестил:

— Думаю, пора повидать сэра Джорджа. Сержант, езжайте в управление и заприте корягу в комнате вещдоков. Что-нибудь добавите к своим показаниям, отче?

— Сказать по совести, судья — тяжелая личность. Пьет как лошадь, жена его в том не отстает, да еще весьма охоча до мужчин, хотя здесь было бы уместнее другое слово.

— Какое, сэр?

— Нимфоманка! — смачно произнес викарий. — Иначе не скажешь!

— Полегче, сэр, иначе вас самого привлекут за клевету.

Священник побагровел и, не сдержавшись, ответил:

— Вряд ли, инспектор, ибо все это — истинная правда. Можете спросить механика.

Простившись с викарием, вовсе не показавшимся образчиком благости, суперинтендант задал несколько вопросов механику о женщине, сопровождавшей гроб.

— Прежде дамочку не встречал, — сказал мастеровой. — Коряга шибко ее напугала — тотчас подхватилась, мол, надо к дочерям. По-моему, она маленько не себе, все твердила про какое-то колено.

— Может, «полено», а ты недослышал?

— Нет, говорила «нога по колено»… Но какое ж это полено? Сук и сук. Притом отпиленный.

Уилту казалось, что он уже целый день шастает по лесу. Смена тактики (от брани и угроз к посулам) выявила свою бесплодность — четверня не материализовалась. Когда на берегу пруда он нашел одну кофту и пару носков, мелькнула мысль, не стряслось ли чего. Невероятно, чтоб вся четверня разом утонула, хотя с нее станется. Но скорее всего, доченьки инсценировали собственную гибель и теперь хихикают, подглядывая из укромного уголка. Прием внезапного оборачиванья не дал иных результатов, кроме изумленных взглядов маркитантов, паковавших провизию.

Уилт не на шутку встревожился, когда услышал далекую стрельбу и приглушенный визг. Однако вскоре все стихло, позволив предположить, что Эдвард уложил очередную невезучую животину.

Совершая уже пятый или шестой круг по угодьям, Уилт вдруг наткнулся на замаскированный фургон. Маловероятно, что в нем спряталась четверня, но проверить стоило. Странно, фургон раскачивался, отчего вздрагивали укрывавшие его ветки.

— Это они, точно, — прошептал Уилт, подкрадываясь к окошку, чтобы устроить дочуркам хорошую встряску. Однако весьма ощутимую встряску получил сам, когда увидел голый зад сэра Джорджа, ритмично подпрыгивавший над распростертой нарушительницей частных владений.

К счастью, увлеченная делом пара не заметила соглядатая в окошке. Уилт поспешно отступил, решив, что лучше вернуться в дом.

Миссис Бейл встретила его на заднем крыльце:

— Слава богу, вы здесь! Ваша жена не в себе!

— Это ее обычное состояние. Что на сей раз? Если речь о треклятых девчонках, передайте, я с ног сбился, их разыскивая. Все напрасно — бесследно сгинули.

— Да нет, речь о дядюшке. Это он сгинул!

— Я знаю и весьма сочувствую бедолаге. Но при чем тут мы с Евой?

— Он пропал! В смысле, его труп. Исчез. Канул. Улетучился. Миссис Уилт пережила страшное потрясение и теперь не знает, как уведомить миледи.

Миссис Бейл кинулась в кухню, откуда слышались истерические рыдания. Уилт вошел следом. Все же первое впечатление его не обмануло: сумасшедший дом!

Пока он успокаивал Еву, в кухне появилась четверня, которая якобы опять была на пляже и не понимала, из-за чего весь сыр-бор. Виноватые рожицы и перепачканная хвоей и землей одежда выдавали лгуний с головой, однако ради жены Уилт промолчал. Он хотел лишь спросить о стрельбе в лесу, но тут из судейского кабинета донесся рев. Сэр Джордж вернулся явно не в духе. Миссис Бейл метнулась прочь из кухни, решив, что лучше побудет с леди Клариссой. Уилт закрыл дверь и вновь подсел к жене, не интересуясь причиной очередного скандала.

Сестрички же, будучи в курсе событий, выскользнули в коридор подслушивать и вскоре поняли, что тела еще не обнаружены. Сэр Джордж вел яростную перепалку с суперинтендантом — мол, только сумасшедший обвинит его в том, что он подложил корягу в гроб.

— На черта мне это надо? — заходился судья. — Наглое вранье! Вон из моего дома!

В возникшей паузе четверня прошмыгнула в библиотеку, через щель приотворенной двери которой было прекрасно слышно все, что говорилось и оралось в кабинете.