Когда сервы Ордо Еретикус закончили работу, вопли, доносящиеся изнутри челнока, достигли крещендо. Чевак боролся с путами, слыша, как крики и мольбы постепенно затихают. Когда все, наконец, смолкло, сестра кивнула слугам, чтобы они принесли огнетушители и загасили огонь снаружи.

– Почему? – прохрипел Чевак. Сестра не ответила. Она поднесла ко рту вокс-устройство и сказала.

– Говорит Войтдекер. Капитан, доложите «Неукротимому», что высший инквизитор у нас. Пожелайте им удачи и помощи Бога-Императора. Как только отойдете подальше от луны Баст и сражения, можно совершать варп-прыжок. Конец связи.

– Войтдекер… – повторил Чевак. Он был уверен, что слышал это имя раньше.

– Сестра Архангела Войтдекер, орден Неугасимой Свечи. Весьма рада, наконец, встретить вас, высший инквизитор Чевак, – педантично отчеканила она. Чевак знал об ордене Неугасимой Свечи. Тот специализировался на возвращении древних имперских реликвий и артефактов для Экклезиархии.

– Я хочу видеть главного представителя Ордо на корабле, прямо сейчас! – вскипел Чевак.

– В данный момент инквизитор Малчанков не склонен к общению, но он уже выделил время, чтобы вы могли поговорить чуть позже.

Малчанков. Чевак почувствовал, как все внутри оборвалось.

Сестра приказала серву снова поднять носилки.

– Доставьте высшего инквизитора в его покои. И убедитесь, что ему будет удобно.

Слуги протащили его через половину корабля, по лабиринту вселяющих ужас темных палуб и длинных коридоров, до лишенной освещения камеры в глубоких недрах Черного Корабля Инквизиции. Они бросили носилки на неровный грязный пол и оставили Чевака связанным, воющим от боли в сломанном бедре. Дверь закрыли и заперли, и космический холод начал просачиваться сквозь мерзлый пол в тело побежденного высшего инквизитора.

Остается один

АКТ II, ПЕСНЬ I

Больничный отсек, вольный торговый корабль «Малескайт», Око Ужаса

Входит КЛЮТ

После криков на мостике лазарет казался пристанищем мира и спокойствия. Клюта опять попросили рассудить поссорившихся капитана Торрес и Эпифани. Варповидица умела определять течения, завихрения и опасности в Оке так, как не мог ни один навигатор. Клют доверял ей и позволял вести «Малескайт» в том направлении, которое указывал. Корабль летел в самые опасные места, оставаясь при этом невредимым, и Клют понимал, что девушка по-настоящему заслуживает признания. Однако порой Эпифани вела себя ребячески и эксцентрично, и ей очень нравилось досаждать Рейнетт Торрес. Капитану было за что бояться – за корабль, команду и собственное будущее, и она с трудом решалась доверить все это инфантильной, связанной с варпом наркоманке. Когда Эпифани направила корабль через течение Гейгеля вместо того, чтобы воспользоваться менее опасными, но более извилистыми каскадами Сан-Корвус, Торрес пришла в ярость. В результате капитан кричала на Эпифани на мостике, распекая ее за опасные выходки, а варповидица молча провоцировала ее, ухмыляясь и показывая стеклянно-зеленоватые от «призрака» зубы. Снова Клют оказался в незавидном положении третейского судьи и опекуна одновременно. Это накладывалось на чувство вины, которое и так терзало Клюта из-за того, что он приказал кораблю возвращаться к Немезиде Тессера. Чего он страшился, так это того, что Чевак узнает, куда направляется «Малескайт». Вот тогда точно полетят искры.

Но пока что в больничном отсеке вспыхивали только искры, высекаемые кремнем для разжигания трубки. Клют покуривал лишь изредка, в минуты отдыха или размышлений. Табак был его собственный, в основном смесь медицинского и медового сортов, которая иногда помогала унять пульсирующую головную боль, что временами настигала инквизитора. Затянувшись трубкой и уютно устроившись в мягком кресле, Клют положил ноги в ботинках на край койки, на которой лежал Чевак. Высший инквизитор не приходил в себя с тех пор, как они вернулись на «Малескайт». Клют прикрыл глаза и остался наедине с головной болью, но покой продлился недолго. Проснулся Чевак. Резко втянув воздух, высший инквизитор сел в постели. Глаза насторожены, уголки рта опущены.

– Где она? – были его первые слова.

– Добро пожаловать обратно, – пробормотал Клют, поморгал, сбросив дремоту, и пожевал мундштук.

– Я серьезно, – холодно настаивал Чевак.

– Вы всегда были беспокойным пациентом, – заметил Клют, после чего бросил высшему инквизитору арлекинский плащ. Чевак сунул руку во внутренний карман, напрягся, а потом расслабился. «Атлас Преисподней» был в целости и сохранности.

– Я присмотрел за ним, – сказал Клют. – Эта проклятая книга спасла вам жизнь.

– И не в первый раз, – добавил Чевак.

Высший инквизитор покрутился по сторонам, прислушиваясь к своим ощущениям.

– Я скрепил сломанные ребра и сделал укол морфия прямо в костный мозг. Вы их неделю не почувствуете.

Каким-то образом Чеваку удалось выговорить непривычное слово.

– Спасибо.

– Что мне надо было сделать, так это сломать еще пару костей, чтоб вы лежали спокойно, – заметил Клют. – На Арах-Сине мы чуть не погибли.

– Если бы это существо хотело убить, нас спасло бы лишь чудо, – возразил Чевак, вспоминая схватку с рубрикатором.

– Нас и спасло чудо, – напомнил Клют. – И вас подстрелили. Похоже, что он действительно пытался с вами покончить.

– Тысяча Сынов – прекрасные стрелки. Ему просто не повезло. Ксархос хочет заполучить меня живьем, как трофей, который он доставит своему нечестивому хозяину.

– Ариману, – кивнул Клют. Чевак поднял брови и выскользнул из-под покрывала.