Но Провидец так и не завершил удар. Из гущи битвы выпрыгнул Великий Арлекин, оставляя за собой шлейф всевозможных оттенков. Худой, как палка, эльдар склонился набок и плавно приземлился на локоть и колено. Блестящий плащ легко проскользнул по полированному полу, и арлекин оказался рядом с Чеваком. Инквизитор почувствовал, как его схватили длинные руки, а затем израненное тело наполнилось неописуемым ощущением фазовой телепортации. Он все еще слышал отдаленные хриплые крики Жоакхин и с трудом потянулся изломанными, выкрученными руками, пытаясь вернуться к ней.

– Нет! – закричал инквизитор с тщетной решимостью. Несмотря на боль, которую они оба испытали в этом проклятом месте, он отчаянно не желал навечно оставить ее в качестве игрушки для Аримана. Возвышающийся над Чеваком Провидец Теней вместо того, чтобы разрубить колдовским клинком психосиловой посох и его владельца, тоже исчез, выпрыгнув из реальности. Шут Смерти и его напарница растворились в воздухе, резко, хоть и элегантно, оборвав свой гибельный танец.

Переходя из одной реальности в другую, Чевак успел встретиться взглядом с Азеком Ариманом. Все еще отчаянно сжимающий в когтях Черный Посох, Ариман – чародей из Тысячи Сынов, полубог – сорвал с себя безразличную маску божества и ревел от неистового, бессильного гнева, осознав, что самая драгоценная добыча украдена у него прямо на глазах.

Уходит

АКТ IV, ПЕСНЬ I

Командная палуба, вольный торговый корабль "Малескайт", Око Ужаса

Те же

Смерть не забрала Бронислава Чевака.

Вернувшись в грохочущую реальность и подняв голову с холодной металлической палубы, он обнаружил, что мостик вольного торгового корабля "Малескайт" снова охвачен полной и грандиозной паникой. Темпоральная заморозка выпустила корабль из своей хватки, и время вновь пошло своим чередом. Арлекинада куда-то исчезла, и Чевак хотел бы, чтобы там она и оставалась. Страх, поселившийся в его сердце, пропал, и инквизитор ощутил внезапный прилив сил. Он перекатился на спину, сложил руки за головой и посмотрел на сводчатые экраны мостика.

За огромными иллюминаторами простиралось одновременно прекрасное и безумное зрелище. "Малескайт" выпрыгнул из варпа в очень нестабильной зоне реальности. Крошечный, беззащитный, он плыл посреди чудовищного хаоса. Даже пустота вакуума казалась неспокойной. Полосы чистой тьмы и гелиотропических облаков Ока Ужаса смешивались, менялись и врезались одна в другую, подобно волнам бушующего моря. Усыпанные звездами небеса то бледнели, то вспыхивали, размывались и увеличивались в далеких дрейфующих пузырях – фрагментах реальности. Перепады гравитации и вихрящиеся разломы разрывали на части целые системы планет.

Все вокруг было наполнено космическим мусором. Извилистые течения тащили колоссальные куски камня, которые сталкивались, разбивая друг друга в пыль или отшвыривая навстречу другим планетным обломкам. По всему полю межзвездного хлама были разбросаны разбитые корабли, как людей, так и чужаков. Виднелись и трупы, бесчисленные трупы, несомые потоками, сбивающиеся вместе в завихрениях и затянутые в кильватеры каменистых небесных тел, одинаково мертвые, но продолжающие двигаться под воздействием гравитации. Сводчатые экраны мерцали тусклой белизной, когда ветвящиеся дуги варп-энергии подобно молниям рассекали это запустение. Когда ломаные линии разрядов угасали, после них оставался след из колоссальных кристаллов поразительных, затейливых и причудливых форм – затвердевших психических энергий Ока. Над пейзажем доминировала одинокая звезда – гигант, который чудом пережил разрушительное воздействие варпа и продолжал излучать глубокий синий свет в хаосе бездны.

Капитан Торрес склонилась над перилами вокруг кафедры, строчила приказами и требовала информацию. Ей на глаза попался Чевак, который лежал на полу и улыбался, и она нахмурилась. Ко всем проблемам еще не хватало сумасшедшего инквизитора.

– Доложить о состоянии корабля, – отрывисто скомандовала Торрес. – Чувствую, что-то не в порядке с рулевыми системами.

– При прыжке мы потеряли левый стабилизатор и эфирные лопасти, – ответил лейтенант, сидящий в трансепте в окружении рунических экранов, слуг и сервиторов. – Рулевой пытается компенсировать урон. Устройства связи…

– Забудь про связь. Что с инженариумом?

– Подтверждено разрушение левой станины светового двигателя. Технопровидец докладывает: прыжок нанес критические повреждения варп-двигателю, они сейчас пытаются найти источник сильной утечки энергии. Пока они не закроют ее, щиты и орудия не будут функционировать, капитан.

– Что я наделала? – спросила себя Торрес, положив руки на бедра и медленно покачав головой.

– Что следовало сделать, – ответил Чевак. Он уже встал на ноги, но все еще улыбался, как самоуверенный шут. Опершись на перила, он листал рамки-страницы "Атласа Преисподней". Торрес сглотнула, почувствовав присутствие артефакта по волнам психического и физического отвращения, проходящего через нее всякий раз, когда она оказывалась рядом со страницами из плоти. Распутус начал стенать в своей клетке на другой стороне командной палубы. Удовлетворившись, Чевак захлопнул позолоченную обложку.

– Клют был прав, а я нет, – признал он достаточно громко, чтобы его услышал Клют. Тот стоял в задней части командной палубы, ожидая лифт и глядя на темные чудеса, творящиеся за иллюминаторами мостика. Чевак направился к нему. – Прыжок был необходимым злом. Ты дал нам выбор.

Торрес, похоже, не слышала его, все еще пытаясь осознать катастрофический урон, который ее действия причинили кораблю – семейной реликвии, последней надежде угасающего Торгового Владения Торрес-Бушье на Зиракузах.