Придержав дверь для Люси, она вошла следом. В мерцающем свете ламп ее взгляду предстало устрашающее множество деталей, инструментов и таинственных устройств, о предназначении которых Брайар и гадать не бралась. От пассажирских сидений доктор избавился, хотя несколько штук выстроились в ряд вдоль противоположной стены. В середине вагона стоял длинный стол, почти полностью заваленный всякими диковинными вещицами.

— Что это такое? — спросила она.

— Ну… это… это всего лишь инструменты. Тут у него мастерская, — заключила барменша, словно это все объясняло.

Брайар переходила от кучки к кучке, поглаживая трубки, шланги и гаечные ключи таких экзотических форм и размеров, что и представить было трудно, какие гайки ими закручивали. По краям комнаты то ли валялось, то ли хранилось еще какое-то оборудование, наводившее своим видом на мысли, что все его полезные функции сводились к пищанию и гудению. Зато часов не было никаких — только стрелки да детальки; и никакого оружия, если не считать кое-каких острых инструментов и колб, внутри которых змеились тоненькие проволочки, похожие на вены.

Сквозь искоробленную старую дверь просочился характерный стук приближающихся шагов.

— Это он, — прошептала Люси. На миг лицо ее исказила паника, неисправная рука сама собой задергалась на коленях. Она выпалила скороговоркой: — Ох, простите меня. Не знаю, правильно я поступила или нет, но если нет, то простите.

И дверь отворилась.

Брайар затаила дыхание, не в силах отвести глаз.

Маска доктора была исполнена с той же искусностью, что и личина Свакхаммера, но Миннерихт больше напоминал не механическое животное, а труп со стальным черепом, собранным из мелких трубочек и клапанов. Маска закрывала всю его голову, от макушки до ключиц. В переднюю часть были встроены очки с плоскими линзами, окрашенными в насыщенный синий цвет, но с подсветкой изнутри, что создавало эффект горящих зрачков.

Сколько она ни вглядывалась, его лицо оставалось загадкой. Он был не коротышкой и не великаном, не толстым и не худым. Тело его было полностью скрыто одеянием, похожим на домашний халат, однако сшитом при этом из густо-бордового велюра.

Кто бы он ни был, он тоже смотрел ей в глаза. Звук дыхания, вырываясь из фильтрующих трубок, превращался в мелодичную череду посвистываний и шорохов.

— Доктор Миннерихт? — заговорила Люси. — Спасибо, что выкроили для меня время. А это моя новая знакомая. Она прибыла на «Нааме Дарлинг», а сейчас помогла мне добраться до вас — у меня опять раскапризничалась рука.

— Жаль такое слышать, — произнес он, не отрывая взгляда от Брайар.

Как и у Свакхаммера, его голос звучал с искажениями. Только это был не шелест речи, пропущенной через жестяную банку, а перезвон старинных часов, выбивающих мелодию под водой.

Он вошел в мастерскую, купавшуюся в теплом свете, и закрыл за собой дверь. Люси нервно затараторила:

— Ее зовут Брайар, она ищет сына. Надеялась, что вы его видели или слышали о нем, у вас же на улицах много людей…

— А сама за себя она говорить умеет? — спросил Миннерихт невинным тоном.

— Когда ей этого хочется, — ответила Брайар, однако продолжать не стала.

Доктор не то чтобы расслабился, но принял нарочито непринужденную позу, сглаженную его просторным халатом. Жестом он предложил барменше пройти к столу, устроиться на скамейке и подготовить руку к осмотру.

— Не присядете, миссис О'Ганнинг?

У двери стоял неприметный ящичек. Взяв его, доктор направился к Люси. Брайар отошла от них и по захламленному проходу пробралась к свободному месту у окна.

Ужасно было гадать, что ему известно и что он скажет. Но ведь у нее-то по-прежнему не имелось сомнений, правда? Он не Левитикус Блю — в этом Брайар была готова поклясться и теперь, и впредь; и все же она не могла отрицать, что двигался он с размеренной важностью, которая казалась почти знакомой. И в голосе его будто бы проскакивали нотки, которые ей уже приходилось слышать.

Миннерихт расстегнул замки на ящичке — по одному зараз, — открыл его и прикрепил к забралу маски обойму сочлененных линз.

— Что ты на этот раз с ней сотворила?

— Трухляки, — выдавила Люси, и голос ее дрожал.

— Трухляки? Неудивительно.

Брайар прикусила язык, чтобы не ляпнуть: «Еще бы ты удивлялся, ведь ты-то их и подослал».

Люси замямлила:

— Мы уходили из «Мейнарда», и Хэнку стало плохо. У него маска сидела неплотно, так что он замертвел, и у нас начались неприятности. Мне пришлось с боем пробиваться к Хранилищам вместе с миссис Брайар.

Из-под маски послышался добродушный квохчущий звук — ни дать ни взять родитель, увещевающий дитя.

— Люси, Люси. А как же твой арбалет? Сколько можно тебе напоминать: это тонко организованная машина, а не дубинка.

— Арбалет… у меня не было… было не до того. Знаете, в такой кутерьме… потерять что-нибудь проще простого.

— Ты его потеряла?

— Ну, я уверена, он до сих пор там где-то валяется. Но когда я выбралась на поверхность, его уже не было. Потом найду. Думаю, он цел.