— Мистер Таттертон что–то задерживается сегодня, — заметил он, словно извиняясь. Я не ответила и, поднявшись с Дрейком к себе, позвонила Логану.

— Мы едем домой, — сразу заявила я, как только услышала в трубке его голос.

— Едете домой?

— Да, Дрейк и я, объясню все, когда встретимся. — Я назвала рейс, которым мы должны были лететь, и он обещал приехать за нами в аэропорт. Положив трубку, я оглядела комнату: не забыла ли я что–нибудь. Вошел Куртис и сообщил, что Майлс закончил грузить вещи и ждет нас.

— Нам пора, пойдем, Дрейк. — Я взяла его за руку и мы вместе вышли из комнаты.

— Миссис Стоунуолл, — обратился ко мне дворецкий, когда мы были в коридоре, — могу я вас задержать на минуту?

— Слушаю вас, Куртис.

— Когда мистер Таттертон не спустился к завтраку, я решил зайти к нему. Я постучал, чтобы узнать, не нужно ли ему принести что–нибудь, но никто мне не ответил. И тогда…

— И что же? — Вид у Куртиса был смущенный и одновременно обеспокоенный. Мне еще никогда не приходилось видеть его таким. Лицо его заливала краска, и он теребил ворот рубашки, словно она сдавливала ему горло.

— Я заметил, что дверь в комнату миссис Таттертон была приоткрыта, и я заглянул, не случилось ли с ним что–нибудь. Боже мой, — он покачал головой.

— Так что же вы увидели? — начинала я терять терпение. — Вы же знаете, как я тороплюсь.

— Знаю, но… но мне бы хотелось бы, чтобы вы сами взглянули. Надеюсь, с мистером Таттертоном все в порядке.

Я смотрела на него в раздумье. Тони, видно, страдал с похмелья. Так ему и надо.

— Дрейк, спускайся с Куртисом к машине. Я сейчас приду.

— Спасибо, миссис Стоунуолл, — поблагодарил Куртис. Он взял Дрейка за руку, и они пошли вниз, а я прошла дальше по коридору к комнатам, которые занимала Джиллиан и заглянула внутрь.

На постели Джиллиан распростерся Тони, все еще не пришедший в себя после пьяного оцепенения. Но не это испугало сначала Куртиса, а теперь меня. Тони надел на себя ту ночную рубашку, с которой приходил ко мне. Комната была пропитана стойким запахом жасмина. Кто знает, какие видения его посетили и сколько еще он выпил, чтобы дойти до такого состояния. Но жалости к нему я не почувствовала, только отвращение.

Оставив его громко храпевшим, я прикрыла за собой дверь.

— С ним все будет в порядке, — сказала я Куртису. — Просто не беспокойте его сейчас.

— Хорошо, миссис Стоунуолл, — обрадовался Куртис, — спасибо вам.

Выйдя из дома, я огляделась вокруг. Осенние ветры становились все холоднее и набирали силу. Их порывы качали деревья, летели пестрые листья. Настоящий ливень из желтых, красных, бурых листьев затопил аллеи и лужайки. Словно после летнего спектакля Природа опускала свой разноцветный занавес. Лишившиеся пышных одежд, ветви серебрились под хмурым небом. Невольно поежившись, я заторопилась к машине.

Дрейк ждал меня внутри с игрушечной пожарной машиной на коленях. Мы подарили ему много новых игрушек, но эта продолжала оставаться его самой любимой. В салоне мальчик выглядел таким маленьким и одиноким, как покинутый в гнезде птенец. Майлс завел машину, я обняла Дрейка и прижала его к себе.

Назад я не оглядывалась.

«Домой!» Это слово звучало у меня в ушах, когда мы садились на самолет в Атланте. Дрейк крепко держался за мою руку, с любопытством наблюдая за суетой аэропорта.

— Скажи мне еще раз, Хевен, куда мы летим? — спросил меня Мальчик, когда мы устроились в креслах в просторном салоне самолета.

— Мы летим домой, Дрейк. Домой в Уиннерроу. Там выросла я, и твой папа тоже. А теперь там будешь жить ты, — ответила я как можно бодрее и веселее. — Ты заживешь там счастливо.

— Но, Хевен, я думал, что останусь жить в этом замке. Мне там понравилось, — в его голосе слышалось разочарование.

— Обещаю, что в Уиннерроу тебе тоже понравится. Мы съездим в домик, где жил твой отец. В окрестных лесах и на холмах можно отлично играть. Это место называется Уиллис. А еще там живут хорошие скрипачи, есть прекрасная школа, площадки для игр и много детей. Это чудесное и интересное место для мальчика, поверь мне.

Наш самолет вошел в облака, и Дрейк тотчас уснул, а я снова и снова мысленно переживала события прошедшей ночи. Меня захлестнул водоворот воспоминаний о предательствах, которые пришлось испытать в жизни. В этом кружении становилось все труднее и труднее дышать, как будто меня сжимала невидимая петля. Но я была полна решимости раз и навсегда освободиться от влияния Тони. Сейчас для меня стало ясно, что возврата к прошлому не будет. Начиная с самого рождения, все тяготы и горести моей жизни оказывались так или иначе связанными с Энтони Таттертоном. Мне хотелось навсегда оставить их за стенами Фарти.