— Это что же? — нахмурился Кейд. — Ваш ребенок?

— Это моя дочь Эмили.

Пи Джей сделала глубокий вдох, чтобы сдержать невольный приступ досады.

Сколько времени ей еще надо, чтобы понять: когда все складывается слишком хорошо, не надо верить этому! Работа на ранчо, где Эмили могла быть с нею все лето, казалось бы, просто идеальный вариант: можно сэкономить на няне и несколько поправить финансовое положение.

Женщина испытующе посмотрела на Кейда.

— Я четко указала в своем письме, которое было приложено к резюме, что у меня есть семилетняя дочь и она приедет со мной. Я полагала, вы внимательно прочитали мои документы, а теперь уверена — в глаза не видели моего резюме. Так, мистер Маккендрик?

В это время Эмили, глядя на него своими заплаканными зелеными глазами, дрожащими губами пролепетала:

— Извините меня, мистер.

Он опустился на одно колено и осторожно вынул из осколков стекла фотографию, с которой смотрело словно из гранита высеченное лицо седовласого мужчины.

— Ладно, забудь об этом.

Эмили посмотрела на фотографию.

— А кто это?

— Отец.

Утирая пальцем нос, девочка протянула:

— Везет вам. У меня нет отца.

Сердце Пи Джей болезненно сжалось.

— У меня теперь тоже. Он умер три месяца назад.

Кейд посмотрел на Пи Джей.

— Не надо так расстраиваться, — сказал он, увидев сострадание на ее лице.

Эмили опять всхлипнула.

Пи Джей крепче прижала малышку к себе.

— Я закажу новую рамку, мистер Маккендрик.

— Не беспокойтесь. И зовите меня Кейд, — напомнил он, вставая, — и можно на «ты».

— И все же я настаиваю. — Она спустила девочку на пол, но та сразу стала дергать ее за карман. — Что такое, Эмили?

— На ранчо есть туалет?

Кейд улыбнулся этому вопросу непосредственной Эмили и пробормотал что-то вроде «яблоко от яблони».

Ну и отлично, подумала Пи Джей, устроюсь в ресторан быстрого обслуживания. Надо только придумать, куда девать Эмили.

Девочка снова стала дергать ее за джинсы, и она очнулась.

— Конечно, должен быть. Давай спросим мистера… — она запнулась под его взглядом, — Кейда.

Он указал в направлении холла.

— Иди туда, и справа увидишь.

— Пойти с тобой, Эм?

Девочка отрицательно покачала головой, затем остановилась в нерешительности.

— Направо — это с какой стороны?

— В правой руке ты держишь карандаш. Поняла?

Эмили улыбнулась.

— Поняла.

Они посмотрели, как малышка нашла нужную дверь, затем Пи Джей обратилась к нему:

— Ты не ответил, читал или не читал мое резюме?

Он почесал в затылке.

— Наверное, нет.

— Оно было не единственным? — Он отрицательно покачал головой.

— Их было шесть или семь.

— Как же ты меня выбрал?

— Скорее всего, твоё лежало сверху.

— Ты и рекомендации не проверял?

— Нет.

— Если бы нанимал ковбоя, ты бы все это проверил?

— Да, но…

Она покачала головой.

— Кто ж так организует работу с подростками? Непозволительная небрежность и безответственность. Это же дети, а не лошади!

— Ну да, мне это уже говорили, — в его словах сквозила горечь.

— Удивительно, кто тебе доверил эту программу?

— Я и сам с трудом поверил, когда он предложил.

— Кто же он?

— Мой отец. Это была его идея.

— И он не успел ее осуществить, — догадалась она. — Сочувствую твоей утрате, Кейд. Но, знаешь, если ты с головой уйдешь в работу с детьми, тебе легче будет пережить такое горе.

— Думаешь? — спросил он.

— Разве не так?

— Нет. — Он провел рукой по волосам. — Я мало его знал. Мы не виделись с ним с тех пор, как я в восемнадцать лет ушел из дому. Поняв, что скоро умрет, отец послал за мной и приказал закончить задуманное им дело.

— Приказал? А ты не хотел?

— Нет, и, если откажусь, я потеряю ранчо.

— Не понимаю.

— Если программа не начнется этим летом, ранчо будет продано и вырученные деньги пойдут благотворительной организации.