— Правда?

— Да. Ей пришлось рано повзрослеть, может быть, слишком рано. Иногда я думаю, лучше бы она всегда оставалась беззаботным ребенком.

— Ты действительно так думаешь? Сама такая серьезная и ответственная?

Она смущенно улыбнулась.

— Извини, что читала тебе мораль. Я просто очень люблю детей. И верю, что у каждого должен быть шанс в жизни.

— Но кто-то должен его преподнести…

Она озадаченно посмотрела на него.

— Зачем так цинично? И почему только Эмили к тебе потянулась?

— Эмили? — ошарашено спросил Кейд. — Ко мне?

— Можешь сам спросить ее.

— Нет уж, спасибо.

Пи Джей увидела, что у него даже мускулы под рубашкой напряглись, а широкие плечи вздрогнули. Лунный свет падал на его суровое лицо, высвечивая нахмуренный взгляд. В его глазах она прочитала боль, значит, этот человек переживает душевный разлад.

Уставившись на Пи Джей, Кейд думал, что у этой девочки было достаточно потрясений в жизни и лучше ей не связываться с ковбоем.

Он тряхнул головой.

— Ну что ж, ситуация ясна.

Пи Джей оценила его скромность, но не поняла, почему он так тушуется оттого, что маленькая девочка увидела в нем легендарного ковбоя.

Она покачала головой. По ее десятибалльной шкале опасности Кейд Маккендрик набирал пятнадцать баллов, так что лучше не вникать в его проблемы, тем более что свою она решила.

— Мальчики приезжают завтра?

— Вот именно.

— Твой отец начал замечательное дело, — заметила она.

Кейд надел шляпу и повернулся, собираясь уходить, но бросил, уже через плечо:

— Если ты так думаешь.

— А разве ты думаешь по-другому?

— Дело не в этом. Просто все это совсем не для меня.

— Видно, он так не считал.

Мужчина рассмеялся горьким смехом.

— Ему хотелось, чтобы эти мальчишки остались довольны.

— Тебя это удивляет?

— Да. — Он вернулся и сел рядом с нею. — Удивляет даже больше, чем его шантаж.

— Шантаж?

— Он прекрасно помнил, как я любил ранчо. И он поставил именно на эту любовь, чтобы заставить меня поступить по его желанию.

— Значит, этот проект несомненно был важен для него. Только… Почему он просто не попросил единственного сына выполнить его предсмертную волю?

Увлеченная разговором. Пи Джей придвинулась ближе к нему, и ноги их соприкоснулись. Что-то дрогнуло в ней, но она не стала обращать внимание на вспыхнувшие было между ними искорки.

— Потому что я никогда не был идеальным сыном.

— Уверена, он любил тебя, Кейд. Человек, желающий помочь оступившимся ребятам, не мог быть равнодушным к собственному сыну, даже совершившему дурной поступок.

Губы Кейда скривились в горькой усмешке.

— Что ты понимаешь под дурным поступком? Перешептывание в церкви во время проповеди или неубранную постель?

— Хорошее у тебя сложилось мнение обо мне после нескольких часов общения. — Она нахмурилась. — Ты решил, что я такая…

— … примитивная? — подсказал он.

— Да. И ошибся. Я уже навидалась достаточно трудностей в жизни.

В глазах у него заблестели огоньки. Она почувствовала, как он начал оттаивать.

— И что ж ты понимаешь под трудностями?

— Однажды в детстве я обнималась с Биллом Перкинсом в машине. Мой брат постучал в стекло и велел мне идти в дом.

Кейд засмеялся.

— Уверен, на несколько дней твоя жизнь вне дома приостановилась.

— Меня заперли на целый месяц! Можешь рассказать о себе что-либо более ужасное?

— Леди, вам станет плохо…

— Попробуй. Я вовсе не миссис Ходячая Добродетель, как ты обо мне думаешь.

Улыбка исчезла с его лица, оно снова омрачилось.

— Хорошо. Сама напросилась.

— Ты-то что натворил?

— Угнал автомобиль.

— Ты украл машину? — изумленно спросила Пи Джей.

Ему было неприятно ее удивление, хотя именно этой реакции он и ждал.

— Отцовский грузовик.