– Включаем ионизатор? Я думаю, время пришло.

– Включай, - разрешил я.

– Даю первичную мощность пятьсот мегаватт.

– Нормально.

– Ионизация газа пошла, включаю магнит.

– Хорошо.

– Расход пойманного газа, около десяти тысячной доли грамма в секунду.

– Мало.

– Да, много ниже расчётного. Но мы всё равно ловим материю.

– Придётся сбросить скорость. Мы двигаемся относительно газа слишком быстро, нужно сбросить скорость с двух тысяч, до ста километров в секунду максимум.

– Твой двух проводниковый двигатель для этого не годится. Он ещё не готов.

– Я знаю, но скорость можно сбросить и иначе, просто включи ионизатор на полную мощность сзади. Тогда он будет захватывать водород, и не только захватывать, но даже к не захваченному водороду будет действовать сила притяжения.

– Тогда излучение достигнет солнечной системы, и нас засекут, мы всё же ещё не так далеко от Солнца.

– Используй схему рассеяния, два луча под углом шестьдесят градусов, тогда с Земли не будет видно наш ионизированный шлейф.

– Хорошо, включаю, но понадобится время, чтобы перетащить устройство с носа корабля в хвост и закрепить. К тому же, торможение таким способом займёт несколько месяцев, да ещё учитывая то, что эффективность снизится.

– Ловить газ ты сможешь в количестве малом, а вот магнетическое притяжение возникнет не хилое, несколько ньютон минимум, а на максимальной мощности питания и того больше.

– Ясно.

– Хорошо, я продолжу свои каникулы?

– Не может быть, ты сам хочешь бросить работу?

– Просто, не вижу ничего интересного, потом, как... Проверю результат. А сейчас всё равно ничего не происходит. Не вижу смысла наблюдать за тем, как ты будешь тащить ионизатор, крепить, и как он много недель будет работать. Это слишком долго и нудно.

– Хорошо, иди.

Шли месяцы, наша одиссея продолжалась успешно, пришельцы нас не нашли. Мы сбросили скорость, и теперь двигались в космосе сравнительно медленно, всего несколько сотен километров в секунду, по направлению прочь от Земли, прочь от Солнечной системы. Я создал небольшой термоядерный реактор, чем-то похожий на такамак, только совсем маленький, и магниты у него были постоянные. Этот такамак старательно переплавлял атомы водорода в металлы, в слитки, а потом откладывал их про запас. Лишнее тепло от такамака превращалось в электричество, и обеспечивало работу ионизатора, который в свою очередь излучал энергию в виде микроволнового излучения, которое требовалось, чтобы собирать межзвёздный водород. Так что, дела шли потихоньку, материя на борту корабля копилась, но довольно медленно, пока всего в количестве нескольких килограмм в день. Но времени даром я не терял, я сделал несколько станков и прессов, и теперь занимался оптимизацией устройства корабля. Я перерабатывал металлы корпуса, проводя внутри пассажирского корабля перестройку, перепланировку, как новый хозяин в старой квартире. Меня все устройства, электронику, выплавлял более надёжные блоки и детали. Изготовлял для своих нужд запасное оборудование. И вскоре принялся даже за систему двигателей и баков с рабочим телом. В основном, я работал и шёл по пути оптимизации, заменяя менее прочные вещества новыми более прочными. Аналогично бак, двигатель, источники энергии, я перестраивал всё, потому что больше всё равно было нечего делать. А развлекаться в виртуальном мире я не хотел, потому что было чем заняться. Так что ALF-12 неузнаваемо менялся.

И так, настал день и час, когда примерно спустя год полёта, ALF-12 изменился полностью, правда за это время, я сумел добыть из окружающего пространства лишь несколько тонн материи, совсем мало. Но пора было подумать о поиске планеты бродяги. Мы долго работали над этой темой, и пришли к выводу, анализируя то, сколь медленно мы добывали вещество, что использовать реактивные двигатели в такой ситуации непозволительная роскошь, и все летающие аппараты зонды, которые будут вести разведку, совершенно обязательно должны быть оснащены не реактивными двигателями. И двигателей на каждом таком аппарате должно быть не меньше шести. Два основных и четыре запасных, аналогично каждая схема, чтобы не дай бог, аппарат не потерялся.

Так что настал день и час, и я приступил к созданию зондов, который займутся поиском планеты бродяги. Я работал над ними долго, несколько месяцев, пока первые четыре аппарата не были закончены. Они полетят в космосе гигантской четырёх лучевой пирамидой, на удалении в десять астрономических единиц друг от друга, и смогут ловить не только тела находящиеся внутри пирамиды, но и тела за пределами. При этом, они имели такую чувствительность, что смогут обнаружить любое тело внутри пирамиды, массой свыше десяти миллиардов тонн. И, безусловно, поиск будет вестись с применением гравитационного детектора. Эти аппараты покинут борт ALF-12 и смогут долгие годы курсировать в космосе в поисках объекта массой свыше десяти миллиардов тонн. И если они найдут, то пошлют нам сигнал. В будущем я планировал сделать много таких поисковых систем, и запустить их фильтровать весь космос. При этом, я понимал и то, что просто проверять весь космос бессмысленно, и найти крупного бродягу, это вопрос удачи. Ведь бродяги не неподвижны, а они плывут в пустоте по неизвестной нам траектории, с неизвестной скоростью. Поэтому, один и тот же сектор придётся проверять много раз. И найти бродягу, это вопрос удачи, а не строгого математического расчёта.

Я вышел в центр рубки космического корабля, и объявил свой приказ:

– Начать поиск планеты бродяги.

– Есть капитан Америка, - пошутил один из виртуальных офицеров.

– Ладно, Скайнет, перенеси меня в ядерную лабораторию.

Я телепортировался, и оказался в большом светлом помещении, тут было много учёных в белых халатах, и в центре была большая экспериментальная установка.

– Что ты хотел?

– Есть у меня идея, как получить из малой массы вещества, большое количество атомов.

– И как же?

– Надо лучше изучить электромагнетизм и термоядерный синтез, особенно момент превращения протона в нейтрон и наоборот, а также позитроны и электроны.

– Что ты хочешь?

– Ну, во-первых, начнём с того, что при столкновении пучков на больших скоростях, а также при особо высоких энергиях, можно из кваркоглюонной плазмы изготовить больше кварков, несущих заряд, чем было в системе до начала процесса аннигиляции, хотя при этом суммарная масса реагирующего вещества не изменится.