Я ощутила что-то вроде умиротворения, когда она вышла. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Я собиралась покончить собой — я действительно собиралась с собой покончить. Да, так и было. О, они бы сожалели…напевающий голос в моей голове, заставил меня улыбнуться.

Я не знаю, как теперь относиться к тому, что да-ты-и вправду-была-в минутах-от сведения-счетов-со своей жизнью. Но я сейчас не готова препарировать свои чувства. Пока не готова. Это как будто я обернута бинтами с ног до головы. Я вроде как знаю, зачем они нужны, но, если я начну себя разглядывать и увижу под ними гнойники, все такие желтые и влажные, то могу просто свихнуться.

Я вышла из автобуса и тут же зашла в вино-водочный магазин. Я провела несколько минут за рассматриванием этикеток, выбирая себе бухло. В итоге выбрала себе джин, что странно, потому что я его терпеть не могу. Он напоминает мне о папе. Итак я пошла к прилавку, за которым стоял парень с ужасной угревой сыпью на лице, которую мне когда либо приходилось видеть (не считая Скотта Эймса в девятом году, но, по крайней мере, сыпь у него прошла и теперь он выглядит вполне себе ничего). А затем со мной произошла призабавнейшая фигня: я должна была иметь при себе удостоверение личности! Теперь-то вы понимаете, что подобного со мной никогда не случалось. Да, Бога ради, я покупала алкоголь, с тех пор, как мне стукнуло четырнадцать. Может в этом был Божий промысел: Грейс, ты можешь убить себя, если тебе так уж приспичило, но я не собираюсь облегчать твою задачу. Я уставилась на Прыщавого Парня с видом типа — ты-должно-быть-шутишь и сказала, — Ты наверное разыгрываешь меня. Мне двадцать два! Я, что, выгляжу как ребенок? — Он только указал на надпись, которая гласила, — Если вы выглядите моложе 25 лет бла бла бла бла…Я потратила пару минут, выделываясь перед ним, что оставила своё удостоверение в своей куртке, а куртку оставила дома, потому что погода стоит не по сезону теплая, такого у нас еще не было и так далее. Но он всё равно ничего мне не продал. Меня это просто выбесило. Но, думаю, ты еще получишь своё, при такой-то роже в отвратительных прыщах, и без надежды на секс (хоть когда-нибудь). В итоге, я в негодование выскочила из магазина и вся такая возмущенная заперлась в соседний магазин и разжилась точно такой же бутылкой на два фунта дешевле. Так что, полагаю, Бог, всё-таки не давал мне никаких знаков.

Когда я шла по улице с бутылкой зажатой под мышкой, мне попалась на глаза пара подростков, примерно моего возраста. Они держались за руки и смеялись. Прочь, прочь, прочь! Парень прижал девушку к витрине магазина и поцеловал её. Меня так ни разу не целовали. Я шла дальше и почти врезалась в уличную мальчиковую банду с блестящей обовью и странного вида волосами. Один из них повернулся в мою сторон и прокричал, — Выше нос, красотка. Такого больше не повторится! — Я улыбнулась ему. О, думаю я, всё повторяется…

Я пришла к воротам парка. Мой папа возил меня сюда, когда я была еще маленькой. Я кормила уток, а потом бегала вокруг как умалишенная. Папа гонялся за мной и делал вид будто он зомби. А потом он качал меня на качелях — он раскачивал меня так сильно, что я была уверена, что смогу дотянуться до верхней перекладины, но я продолжала кричать, чтобы он раскачивал меня еще сильнее. И мне это никогда не надоедало.

После того, как папа ушел, парк ассоциировался для меня уже с другими вещами. И я рада, что его здесь нет и он всего этого не видит. Не видит, как я курю и пью идиотский крепкий сидр и провожу время с неподходящими парнями. Да и разную другую фигню тоже.

У меня много воспоминаний об этом парке. Хороших и плохих (в основном плохих). Кажется это подходящие место, чтобы прийти на свидание со смертью. Я выбрала домик на самом верху детской лазелки. Я старалась не думать о том, что есть большая вероятность того, что мое тело может обнаружить какой-нибудь случайный ребенок. Надеюсь, что это всё-таки будет парковый смотритель — тот, который выглядит, как педофил. Бррр. Лучше бы он ко мне не прикасался. Даже, если я буду уже мертва, чтобы переживать поэтому поводу.

Я прошла мимо утиного пруда. Его осушили несколько лет назад. Смотреть на это было так грустно, будто он не смог выполнить своего предназначения в жизни. Господи, ты Боже мой, я уже впадаю в сентиментальность, а ведь я еще даже не начала пить. Думаю, следующие в списке, это впасть в тоску по деревцам или унылым урнам.

Я направилась прямиком к домику, забралась в него и уселась на пол. Пол был не очень-то грязным и меня это порадовало. Не то чтобы это имело большое значение.

Выудила нож из своей сумки.

Посмотрела на лезвие и вспомнила.

Каждую деталь той ночи, что мне врезалась в сердце.

И все причины, чтобы не жить переплелись с этим ножом — сплелись намертво.

Я открыла бутылку и сделала глоток.

И еще один.

Закрыла глаза.

Глубоко вздохнула.

Всё, я готова.

Режу.

А потом мне что-то послышалось. Такой скрипучий звук. Слишком громкий. Вот, чёрт. Здесь кто-то есть.

Я выглянула из окошка домика и увидела его. Он качался. Вперед и назад, вперед и назад, всё выше и выше, насколько это возможно, как когда-то делала я.

Чёрт тебя дери. Не могу же я сделать это прямо сейчас, не так ли? Нужно вынудить его уйти. Оставить меня в покое. Итак я убрала обратно нож в сумку, схватила бутыль и вылезла из домика.

Если бы я просто осталась на месте и подождала пока он не ушел.

Он заметил меня и наблюдал, как я шатаясь брела в его сторону. Как только я подошла к нему ближе, чтобы я могла уже хорошенько его рассмотреть…ну, наверное, мне не нужно снова начинать его описывать. Думаю, есть и худшие способы провести последние несколько минут своей жизни. Просто немного с ним поболтаю. Пока он, в конце концов, не уйдет. Когда я приблизилась, он замедлил качели и остановился. Он наблюдал за мной, а я за ним. Я села на ближайшие к нему качели и сказала привет. Было что-то такое в том, как он смотрел на меня, я не могла понять что именно. Теперь мне кажется, я знаю, что это было — думаю, он узнал меня.