Потом в кабине включился ветер, развеявший запах вампиров и освеживший ему голову. Теггер развернулся и взглянул, что делается снаружи. Различить фигуры вампиров было чрезвычайно трудно. Свет падал с обеих сторон от пузыря-кабины и отбрасывал тени; вампиры же сами походили на тени. Он разглядел пятерых и решил, что на самом деле их раза в два больше. Но близко они не подойдут.

Теперь можно было вспомнить и о пище, проверить, не осталось ли здесь чего-нибудь. Снаружи все было слишком голо. Придется дождаться полного дня и поймать рыбу. Похоже, что эту ночь ему удастся пережить.

Откуда же берется энергия, свет? Он не имел ни малейшего понятия. Теггер отрезал от ткани еще одну полоску в палец длиной и начал ее пристраивать.

Селение ткачей. 2892 г. н. э.

Через окошко в скале Луис смотрел на женщину с обветренным лицом в ветхой одежде. Она вела машину, направляя ее вниз по склону. Рядом с ней сидел мужчина той же расы, а над ее головой – краснокожий мужчина небольшого роста.

– Три дня назад?

– Точнее девяносто часов назад.

– Если это Валавирджиллин, выглядит она неважно.

– Ты, Луис, тоже. Может, она перестала принимать свой закрепитель?

Луис не ответил на этот выпад.

– Она постарела. Одиннадцать лет…

Луис и сам прожил эти одиннадцать лет, не принимая семена, выведенные при помощи биоинженерных технологий, которые не давали человеку стареть. Валавирджиллин их никогда не принимала. Неужели это действительно она? Вне всякого сомнения. И с этой женщиной он занимался РИШАТРА!

– Склоны несколько странноваты, верно, Луис?

– Должно быть, она сейчас в десятках тысяч миль в сторону звездного края от того места, где я расстался с ней. Что она здесь делает?

– Насколько я понимаю, собирается атаковать территорию вампиров. Это она, не так ли? Ты понимаешь, о чем я? Если б я показал тебе десять здоровых гоминидов, их вполне можно было бы принять за десять выживших на тысячу погибших. Но я показываю тебе женщину, которую ты знал до радиоактивной бури, причем эта картинка явно относится к настоящему времени. И каковы теперь шансы?

Луис поерзал на отполированном водой валуне, на котором сидел:

– Это изображение относится к настоящему времени?

– Ты видишь то, что происходило сорок часов назад.

Луис задал вопрос, который отказался задавать одиннадцать лет:

– Ты хочешь сказать, что Тила солгала? Но почему?

– Она слишком мало знала. По мере расширения интеллектуальных способностей усиливается и уверенность в собственной непогрешимости, а здравого смысла ей всегда недоставало. Она вполне могла проделать то же, что и я, имея под рукой мои компьютеры. Луис, Тила так и не осознала, насколько точно я смог направить плазменное перо, которое мы отделили от солнца. Плазма вовсе не растекалась по поверхности Кольца. Радиация, которой Тила боялась, … конечно, она значительно превысила фоновый уровень.

– Край, – проговорил Луис. Он начинал верить кукольнику.

– Край. Вот именно.

– А что, по-твоему, произошло с людьми со Сливных гор?

– Видимо, на пяти процентах всей территории, прилегающей к краевой стене, погибли очень многие.

Десять миллионов, сто миллионов людей расы, представителей которой Луис By ни разу не встречал. Быть может, нескольких рас. Тем не менее, Луис произнес:

– Лучше Всех Спрятанный, я должен перед тобой извиниться.

Кукольник мелодично зазвенел. Регистрирует, подумал Луис и вслух сказал:

– Вот еще что. Обрати внимание на человека, который сидит наверху. Это Красный пастух?

– Совершенно верно. Относится к представителям семейства плотоядных, живущим не слишком далеко от краевой стены. Очень быстро бегают.

Огромный фургон внезапно понесся вниз по склону, увертываясь от валунов, в колеблющиеся густые облака и скрылся.

– На время я потерял машины из виду, – сказал Лучше Всех Спрятанный. – Через пятнадцать часов я обнаружил вот что. Появилось новое изображение: маленький краснокожий человек стремительно мчался по берегу реки.

– Это тот же самый? – спросил Луис.

– Трудно сказать. Нужно замедлить воспроизведение.

Теперь красный человечек бежал со скоростью, о которой олимпийский чемпион может только мечтать.

– Похоже, он самый, – заметил Луис.

– В инфракрасном свете, – пояснил Лучше Всех Спрятанный. Сквозь окно с размытыми границами в темном утесе розовый отблеск сиял вдоль черной реки среди поблескивающих скал.

– А это?

Светящийся курсор указал на бегущую розоватую тень; рядом шевелилась другая. Красный продолжал бежать в том же темпе. Какая-то более теплая тень перебегала от укрытия к укрытию, сверкала между валунами…