— Это точно.

Все еще стесняясь своего недавнего проявления слабости, Эди вытерла с ресниц влажные снежинки. Снегопад уменьшился до отдельных редких хлопьев, кружащихся в холодном западном ветре.

С того места, где они стояли у угла здания Государственного архива, им открывался вид на Конститьюшен-авеню в обе стороны. Вдоль этой знаменитой магистрали выстроились знакомые оплоты здравого смысла: продавцы хот-догов, сувенирные лавки, газетные киоски — крошечные знаки препинания, в случайном порядке расставленные между внушительными зданиями.

Решив взять все на себя, Эди повернула направо, намереваясь вернуться к своей машине. Но не успела она сделать и одного шага, как Кэдмон, схватив за локоть, остановил ее:

— Куда ты собралась?

— Мы это уже обсуждали. Я иду за своим джипом. Ты со мной?

— Хотя есть свои преимущества в том, чтобы иметь под рукой собственный транспорт, необходимо также рассмотреть и определенные недостатки этого.

Отчаянно желая вернуться к джипу, самому быстрому способу покинуть это безумие, Эди распрямила плечи. Не слишком простое занятие, если учесть, что на ней были кожаная куртка и не по размеру большое пальто.

— На счет «три» — «камень, ножницы, бумага».

— Прошу прощения? — Медно-рыжие брови Кэдмона сомкнулись над переносицей.

— Ты меня слышал. Поскольку нас всего двое, решить этот вопрос голосованием не получится, так что мы воспользуемся «камнем, ножницами и бумагой». У вас в Англии ведь с этим знакомы, разве не так?

— Да, я знаком с этой игрой. На самом деле она была изобретена в середине восемнадцатого столетия графом де Рошамбо как средство разрешения…

Эди подняла руку, останавливая его на середине предложения.

— Лично мне лишняя информация не нужна. — Устав беспрекословно следовать за лидером, она подняла голову и посмотрела Кэдмону прямо в глаза: — На счет «три».

Они одновременно выбросили в воздух сжатые кулаки.

Холодный дождь пролился на равнину, заросшую вереском.

«Строчка прямиком из романа Викторианской эпохи», — угрюмо подумал Кэдмон, приоткрывая занавеску. Вот только никакого вереска не было, за окном гостиничного номера простиралась заасфальтированная стоянка, огороженная кирпичными стенами восемь футов высотой и двенадцатиэтажным административным зданием прямо напротив.

— Да, какая же у нас интересная жизнь, — пробормотал он, отпуская занавеску и отходя от окна.

После того как «бумага» одержала верх над «камнем», они с Эди покинули Вашингтон на метро и поселились в гостинице «Холидей-Инн» на противоположном берегу реки, в Арлингтоне, штат Виргиния. С тех пор прошло уже два часа, но Кэдмон по-прежнему пытался разобраться в кошмарной цепочке событий, которая привела их в этот одноцветный гостиничный номер с непривлекательным видом из окна.

Он посмотрел на свою спутницу. Эди Миллер лежала на двуспальной кровати, свернувшись клубком и уставившись в пустоту. Его взгляд задержался на ней дольше, чем допускали правила приличия, Кэдмон решил, что она похожа на георгин, увядший на морозе.

Отчаянно нуждаясь в освежающем пунше, он прошел на кухню — номер был оснащен кофеваркой, микроволновой печью и крошечным холодильником, — и откупорил бутылку: джин и тоник они купили в винном магазине в конце улицы.

— Что ты делаешь? — с сонным выражением лица оторвала голову от подушки Эди.

— Я решил приготовить себе джин с тоником.

«Георгин» тотчас же оживился.

— Приготовь два.

Держа стакан в руке, Кэдмон подошел к кровати. Словно издеваясь над бедственным положением, кубики льда весело зазвенели о стеклянные стенки.

— Извини, но лайм только что закончился, — сказал он, протягивая наполовину полный стакан.

Сбросив босые ноги на пол, Эди уселась на кровати, зажимая стакан обеими руками.

— Сейчас нам меньше всего нужно переживать о сбежавшем лайме.

— Точно.

Несмотря на ощущение относительной безопасности, Кэдмон подозревал, что за ними охотится противник, настроенный очень решительно. И хотя главный приз, «Камни огня», похищенные из музея Гопкинса, находился в руках врагов, они стремились во что бы то ни стало стереть все следы кражи.

Но почему?

Этот вопрос не выходил у Кэдмона из головы на протяжении последних двух часов. Ни он сам, ни Эди Миллер не смогут опознать убийцу Джонатана Паджхэма. И им неизвестно нынешнее местонахождение наперсника, украшенного драгоценными камнями.