— Насколько я понимаю, то, что одни считали новой религией, другим казалось оголтелой ересью, — догадалась Эди.

— Совершенно верно. После смерти Эхнатона последователи старой религии буквально смели царский двор. Жаждая отмщения. Можно добавить, что все упоминания об Эхнатоне и Атоне были стерты из анналов египетской истории.

— И что сталось с теми египтянами, кто сохранил верность Атону?

— Они бежали из Египта, собравшись буквально за одну ночь. Массовый исход вельмож и рабов.

— Что ж, это объясняет то место из Исхода, где говорится про иудейских рабов, во время бегства из Египта якобы забравших «вещи серебряные и вещи золотые». Черт побери, откуда у рабов могли быть такие сокровища?

Кэдмон кивнул, удивленный тем, насколько хорошо Эди знакома со Священным Писанием.

— На самом деле эти сокровища принадлежали не иудейским рабам, а египетским вельможам, которые сопровождали их во время бегства.

— Моисей повел их в страну Ханаан?

— Я так полагаю.

— Хотя, конечно, история получается замечательная, все равно нужны более веские доказательства, чтобы забыть все то, что столько лет вдалбливали мне в воскресной школе. — Эди взглянула на электронный будильник на тумбочке и объявила, соскакивая с кровати: — Пора смотреть шестичасовой выпуск новостей.

Направив пульт дистанционного управления на телевизор, она нажала кнопку включения. На экране появилась женщина в костюме с пучком светлых волос на голове:

— …повторился хаос, охвативший Вашингтон после событий 11 сентября. Посетители, пришедшие сегодня в Национальную галерею искусств, оказались под пулями террориста. Неизвестный преступник открыл огонь из пистолета в подземном переходе…

Пока ведущая продолжала зачитывать текст, на экране возникли нечеткие кадры «хаоса», очевидно снятые любителем, у которого к тому же дрожали руки, что определенно добавляло сюжету драматизма. К облегчению Кэдмона, ни его самого, ни Эди на съемке видно не было.

— Но все ведь было не так… это не террористическая атака… — с опешившим видом обернулась Эди. Схватив пульт дистанционного управления, она поспешно переключила на другой канал.

— …стрельба в подземном переходе музея стала частью скоординированной террористической атаки, в ходе которой также была взорвана заминированная машина, стоявшая в нескольких шагах от выхода на Четвертую улицу. Сообщений о погибших нет, но несколько сотрудников чрезвычайных служб получили сильные ожоги.

— О господи! — пробормотала Эди, увидев кадры с места взрыва. Она повернулась к Кэдмону, и ее глаза наполнились слезами. — Это же джип! Тот самый джип, на котором я хотела…

— Не продолжай, — строго приказал Кэдмон, не меньше ее потрясенный зрелищем обугленного дымящегося остова на экране. — По счастливой случайности нам удалось ускользнуть от демона.

— Это же чушь, и ты сам это прекрасно понимаешь! Эти люди не остановятся до тех пор, пока нас не найдут… — Эди запихнула в рот стиснутый кулак, не отрывая взгляда от экрана телевизора.

Они молча досмотрели выпуск новостей до конца. Когда начался спортивный раздел, Эди отключила звук.

— Тебе не кажется странным, что не было упомянуто об убийстве доктора Паджхэма? В музее Гопкинса три трупа, однако об этом не было сказано ни слова.

— Полагаю, трупы еще не обнаружены.

Эди решительно покачала головой, отметая это предположение.

— По понедельникам бригада уборщиков приходит в музей в четыре часа дня. Почему они… — Она ахнула: — О боже! Быть может, уборщиков тоже убили! — и, развернувшись, бросилась к телефону. — Я сейчас позвоню в полицию и, не называя себя, сообщу об убийстве доктора Паджхэма и двух охранников…

Пройдя между кроватями, Кэдмон вырвал телефон у нее из рук.

— Что ты делаешь? — возмутилась Эди.

— В наш век сохранить полную анонимность нельзя, — невозмутимым тоном проговорил он. — Нам уже известно, что в рядах местной полиции есть один «грязный» сотрудник. Связавшись с правоохранительными органами, ты тем самым выведешь врагов…

— Прямо на нас. — Эди с угрюмым лицом плюхнулась на кровать.

— У меня есть предложение получше.