Бракстон выпрямился во весь рост, и тут по внутреннему коммутатору прозвучал бестелесный голос:

— Сэр, Элиота Гопкинса только что доставили в комнату ожидания.

Обрадованный Макфарлейн повернулся к своему подчиненному.

— Проводи директора музея в кабинет. И не забудь устроить ему гостеприимный прием в духе «Розмонта».

— Откуда тебе столько известно о Моисее и его египетских корнях? — поинтересовалась Эди, пока они с Кэдмоном ждали, когда загрузится компьютер.

Ночной дежурный, добродушный студент расположенной неподалеку юридической школы Джорджа Мейсона, предоставил им доступ к компьютеру в кабинете. Напоминающий скорее кладовку, кабинет был заставлен пластиковыми банками и коробками. Устроившись рядом друг с другом перед компьютером — Кэдмон уселся в единственное крутящееся кресло, Эди примостилась на коробке, — они приготовились к кибершпионажу. Хотя для Эди было тайной, что намеревался обнаружить Кэдмон.

— Еще учась в Оксфорде, я какое-то время увлекался египтологией, — ответил на ее вопрос Кэдмон. — Это было еще до того, как мне вскружили голову рыцари-тамплиеры, и я «пересел в другой вагон», как любите говорить вы, янки.

— Рыцари-тамплиеры? Да, понятно. — Решив поделиться информацией личного характера, Эди добавила: — У меня диплом по проблемам женщины в современном обществе.

Улыбнувшись, Кэдмон многозначительно подмигнул ей:

— Почти такой же туманный предмет, как и история Средних веков. Ну, а фотографирование экспонатов в музее Гопкинса?

— Надо же девушке как-то зарабатывать на жизнь.

Наслаждаясь безобидным флиртом, Эди гадала, что из всего этого получится. После чудесного спасения в Национальной галерее искусств они решили поселиться в одном номере. Предпримет ли Кэдмон какие-нибудь шаги, когда они разберут постели?Пытаясь представить себе, как это будет, Эди разглядывала его руки, восхищаясь проступающими венами. Такие же руки она уже видела. Во Флоренции, у «Давида» Микеланджело.

Этот мужчина, умеющий постоять за себя, с красивыми сильными руками, вызывал у нее неподдельный интерес, и Эди решила «приподнять крышку» чуть выше.

— Сегодня ты что-то говорил про турне в поддержку книги.

— Я недавно выпустил книгу о мистических культах Древнего Египта, что позволяет мне добавлять теперь в свой послужной список слово «писатель».

— Значит, ты у нас кто, историк?

Кэдмон ввел с клавиатуры пароль доступа, полученный от ночного дежурного.

— На самом деле я считаю себя реисториком.

— Когда я последний раз заглядывала в словарь Уэбстера, этого слова там не было.

— В Оксфордском словаре английского языка его тоже нет. Но, не найдя подходящего слова, чтобы описать то, чем я занимаюсь, я был вынужден изобрести его сам.

— И чем же именно реисторик отличается от обычной садовой разновидности историков?

— Историк собирает, изучает и интерпретирует материальные свидетельства, дошедшие до нас из близкого и далекого прошлого, — ответил Кэдмон, запуская программу поисковой системы. — Напротив, реисторик обнажает то, что оставалось скрытым от простых людей, ученых и пересудов.

— Ну, определенно, ты сделал весомую заявку на звание иконоборца, — улыбнулась Эди.

— Да, это так. Но хватит обо мне. — Подавшись вперед, он взял блокнот с эмблемой «Холидей-Инн» на каждой странице и достал из нагрудного кармана ручку. — Мне нужно, чтобы ты рассказала мне в мельчайших подробностях все свои похождения сегодня утром.

— Ты имеешь в виду, в музее Гопкинса? — Дождавшись утвердительного кивка, Эди положила подбородок на кулак, погружаясь в воспоминания. — Ну, о кольце с иерусалимским крестом я уже говорила. Но не упомянула о том, что, расправившись с доктором Паджхэмом, убийца сразу же разговаривал с кем-то по сотовому телефону. Я насчитала семь цифр, так что звонок был местный.

Кэдмон черкнул в блокноте: «Телефонный звонок в Вашингтон».

— И я запомнила, как убийца сказал что-то про «Лондон, девятнадцать ноль-ноль». — Последние четыре слова Эди заключила в кавычки, изображенные рукой в воздухе. — Впрочем, быть может, про Лондон говорил полицейский. Точно не помню, извини. Так! Подожди! — Она возбужденно хлопнула ладонью по столу. — Убийца упомянул какое-то место под названием Розмонт.

— Так, проверим, правильно ли я все понял: телефонный звонок в Вашингтон, Лондон, девятнадцать-ноль-ноль, Розмонт. — Кэдмон вырвал листок из блокнота.

— И что теперь? — Эди пододвинула зеленый ящик ближе к столу, чтобы лучше видеть монитор компьютера.

— А дальше мы нырнем в бездонную пропасть.

— Спасибо за ненужную драматизацию, будто я и без этого недостаточно напугана, — толкнула его локтем в руку Эди.

Кэдмон взглянул сначала на свою руку, затем Эди в лицо. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга — два человека, объединенных тройкой внешне никак не связанных между собой улик.