Шрифт:
– Подумай, что им от вас надо? – прищурившись, сказал мальчик.
– К-кому?
– Сильным, кому ж еще! Что им нужно? За что они готовы душить не только слабаков, но и драться насмерть с себе подобными?
Мать моя женщина – меня экзаменует больной малыш! А стою перед ним навытяжку, в страхе и смятении. Что же творится в этом диком, заброшенном мире?!
– Н-не знаю… Пока не знаю…
– То-то и оно, – вздохнул мальчик.
Он вдруг метнулся в мою сторону и ухватился за прутья кроватной спинки.
– Заберите меня отсюда! – не столько попросил, сколько потребовал мальчик, глядя мне прямо в глаза. Взгляд меня поразил: жесткий, властный, совершенно не детский!
– Так, хорошего понемногу… – сказал Клоун, и его передернуло, словно он от чего-то отряхивался.
На лицо мальчика вернулась бессмысленная улыбка, взгляд снова стал блуждающим, без каких-либо признаков мысли. Из уголка маленького рта густой струйкой потекла слюна…
– Пойдем отсюда, – сказал Клоун, – а то сейчас зайдет кто-нибудь, начнет вопросы задавать…
– Что это было? – спросил я, когда мы спускались к выходу.
– Аномалия, – туманно сказал Клоун. – Сильный в теле слабого. Точь-в-точь, как ты, Близнец, только наоборот. Для общего развития – чтобы знал, как тебе повезло…
Потрясенный и совершенно опустошенный, вернулся к автобусу. Оглянулся на этот мрачный Дом Жалости. Из окна на втором этаже на меня неподвижно смотрела совсем маленькая девочка. Не меняя серьезного выражения лица, неловко помахала мне. Я помахал в ответ. Подумал, что успел запутаться в переплетениях правильного и неправильного, как дальтоник – в цветах добра и зла.
И без того несчастных детей используют в качестве доноров жалости. Правда, на благо всем остальным слабакам этого мира. Хорошо ли это? Я не знаю ответа…
5
Так же безрезультатно проверили два московских Накопителя. Клоун не почуял никаких следов чужака. С одной стороны, наверное, следовало радоваться, что анималы не добрались до основы Клана. Но с другой – круг подозреваемых серьезно расширялся.
Но меня не оставляли сомнения. Особенно смущала давешняя перепалка Владыки с членами Малого Круга. Нам явно что-то не договаривали, и это, как минимум, сбивало с толку.
– А откуда вообще эта информация – про анимала внутри Клана? – спросил я Хиляка.
Мы обедали в том самом кафе, где он, как Мефистофель, завладел однажды моей душой. По странной прихоти хозяев кафе называлось «Тарзан», и здесь любили собираться слабаки – что-то тянуло их к брутальному антуражу этого заведения. Наверное, здесь что-то, вроде клуба, только, скорее, не по интересам, а по их отсутствию.
– Ты же знаешь, откуда – от Владыки, – сказал Хиляк. – Откуда что известно ему – понятия не имею. У него независимые источники информации.
– Это логично, – сказал я. – Про самого Владыку мы ведь тоже ничего толком не знаем.
Хиляк посмотрел на меня с неудовольствием и принялся старательно пилить отбивную в своей тарелке.
– Ты же знаешь про наш «принцип ящерицы», – сказал он. – Можешь добавить сюда еще и принцип головы.
– Клан, что, не только хвост, но и голову может отбросить? Отстрелить за ненадобностью?
– Если ее отсечь – рано или поздно появится новая, – сказал Хиляк. – Мы – как гидра, отращиваем все, что нам отрубят. Конечно, если это произойдет случайно. Если же анималы возьмутся за нас целенаправленно… Слушай, не порть мне аппетит, а?
Он с отвращением посмотрел в собственную тарелку, отхлебнул пива из запотевшего бокала, уставился в янтарную бездну.
– Извини, – сказал я, ковыряясь ложечкой в кофейной жиже на дне чашки.
Собственно, мы не есть сюда пришли. Здесь Хиляк назначил встречу с осведомителем. За последнее время я узнал много нового о внутренней жизни Клана. И внештатного агента ждал с нетерпением: дело грозило сдвинуться с мертвой точки.
– Можно к вам подсесть? – раздался сиплый голос. – А то все столики заняты…
Рядом стоял немолодой мужик, с бутылкой в руке, всклокоченный, небритый, изрядно смахивающий на бомжа. Тут же остро пахнуло вокзальными ароматами.
– Папаша, тут занято, – говорю. – Проходите, не надо нам аппетит обивать!
– Садись, Мешок, – усмехнулся Хиляк. – Это новенький, не обращай внимания!
– Если бы я на все обращал внимание, давно бы зрение посадил, – хихикнул мужик, с грохотом придвинул стул, и уселся, водрузив на стол бутылку дешевого вина. Вынул из кармана грязной куртки замызганный стакан, поставил рядом. Извлек откуда-то складной ножик со штопором.