Бог с ними – ведь теперь я спускаюсь на новый уровень, туманный, полный неизвестности и не имеющий названия…

Подошел к светящемуся, как китайский фонарик, газетному киоску. С его стеклянных стен на меня пялились ослепительные журнальные красавицы – кошмар и проклятье нашего брата. Все слабаки мечтают о своей королеве красоты, той, что будет любить только его, неудачника и ничтожество. И каждая некрасивая слабачка мечтает такой королевой стать. Ужас в том, что ни одному, ни другому никогда не суждено сбыться.

Сунулся в крохотное окошко, за которым не видать продавца.

– Здравствуйте, – говорю. – «Вокруг света» за май у вас есть?

Вы правильно поняли: это пароль.

– Сейчас, – пробурчали в газетной глубине.

Тут же окошко захлопнулось, за стеклом закачалась табличка:

Какой цинизм – это в восемь-то вечера! Внутри киоска загрохотало, показалось даже, что он начал раскачиваться. Наверное – следствие моей впечатлительности. Дверь распахнулась, и на улицу выбрался… Ну, даже не знаю, как сказать. Мне поначалу показалось, что черепаха выбралась из собственного панциря.

Как Морфей помещался внутри своего киоска – загадка. Как, впрочем, и то, почему для работы он выбрал именно это, так не подходящее ему место. По своей монументальности и зверскому выражению лица был он похож на известного боксера, имени которого не упоминаю, опасаясь судебных разбирательств и разговора с самим боксером. Морфей был в потертой «кожанке» и бесформенной кожаной же кепке а-ля «рабочий класс».

Он запер киоск – чуть пригнувшись, словно это был почтовый ящик, а не рабочее место. После чего величественно осмотрелся – поверх меня, словно не замечая. И пошел прочь, как бы невзначай прихватив меня за плечо.

Просто невозможно поверить, что это человек работает на Клан, то есть, попросту говоря – слабак! Хотя давно известно: слабость и сила в нашем случае – понятия, скорее, духовные.

– Значит, ты и есть Близнец? – пророкотал Морфей.

– Ага…

– Хорошо. Похож.

Я даже не стал спрашивать, на кого. Какая мне разница?

– Значит, так, – сказал Морфей. – Ты со мной от «Тихой Гавани». Мы будем претендовать на товар по старой цене. Там будут конкуренты из «Омута». Наша задача сыграть так, чтобы ты ушел с ними…

– Погодите, – обмер я. – Вы что, работаете в этом… В притоне?!

Морфей скосил на меня чуть удивленный взгляд и пожал плечами.

– Но вы, вроде… связной Блюстителей?

– Так я еще и продавец в газетном киоске, – легко сказал Морфей. – Ты не о том думаешь. Запомни главное: ни при каких обстоятельствах не употребляй жижу.

– Так я и не собираюсь…

– Вот и хорошо. А теперь расслабься. Действовать будем по обстановке.

Спорить с таким монументальным человеком не хотелось совершенно.

Шли еще минут пятнадцать, пока не добрались до Казанского вокзала. Воткнулись в разношерстную вокзальную толпу. Морфей на миг пропал из виду, а когда появился, в руках его было по здоровенному гамбургеру.

– Держи, – сказал он, протягивая мне неаккуратно слепленный бутерброд. – Не поесть всегда успеем…

Я жевал машинально – аппетита не было никакого. Мой спутник же проглотил свой гамбургер, как таблетку.

– Ну, что, – сказал он. – Надо двигать!

Странно посмотрел на меня:

– Доедать будешь?

Я механически помотал головой.

– Ну, как хочешь, – не успел опомниться, как Морфей забрал у меня гамбургер и отправил к себе, в гамбургероприемник.

Моментально прожевал, проглотил и бросил решительно:

– Все, пора!

Спустились в длинный, как кишка, подземный переход. Двинулись мимо крохотных магазинчиков, платежных автоматов, рекламных плакатов. Я все пытался представить себе, как должна выглядеть «стрелка» торговцев и покупателей наркотической жижи – и мне не хватало воображения. Мимо прошел наряд милиции: суровые ребята с короткоствольными автоматами, лица решительные, беспощадные – идеальные анималы. Завидев форму, я чуть не бросился наутек.

– Дружок, стой спокойно, не пались раньше времени! – сзади за куртку меня крепко держал Морфей.

Я-то знал, что лицо мое не выражает паники, более того – неизменно вызывает всеобщее доверие. Только вот Морфей как-то чувствовал мой страх. Наверное, мы в чем-то похожи с ним – так же, как оба не похожи на слабаков.

Прошли переход насквозь, вышли на стороне Ленинградского вокзала. Постояли, покурили.

Отчего-то остро захотелось запрыгнуть на какой-нибудь поезд – чтобы унесло прочь из этого сложного мира. Куда-нибудь, где тепло и море… Прогнал бесплодные фантазии. Море – для успешных и благополучных. Для сильных. Мне же остается бороться за место – даже не под солнцем, а под полом красивого и светлого мира…