Шрифт:
– Ха-ха-ха! – визжал Клоун. – Как же это здорово придумано – заставить идиота самого поднять с земли раздавленную ядовитую змею, принести ее в дом, выходить. И жить, припеваючи, не зная, когда ее яд вольется тебе в глотку…
– Заткнись, гнида! – заорал я, шатаясь, бросился к Томе, сорвал с ее руки Клоуна, отбросил в сторону.
Схватил замершую Тому за плечи, принялся трясти ее, бормоча:
– Зачем ты взяла ЭТО? Он злобная тварь, все время лжет, не слушай его…
Я нес какую-то чушь, понимая, что утешаю не Тому, а самого себя. Просто мне было страшно, и я не хотел думать о том, что говорил Клоун…
Тома вздрогнула и взглянула мне прямо в глаза. Я отшатнулся. Это не ее взгляд – чужой, холодный, насмешливый…
– Ладно… – произнесла она с незнакомой интонаций. Одним движением сбросила мои руки с плеч, небрежно отстранила меня. – Поиграли – и хватит!
– Что? – спросил я, чувствуя глупую улыбку на собственном лице.
Она резко поднялась с кровати, я же машинально схватил ее за руку.
В следующий момент мир снова вращался вокруг меня. Но было это уже не так приятно. Острая боль ударила со всех сторон, и я понял, что лежу на полу, с заломленной за спину рукой, и что-то мерзкое настойчиво лезет мне в рот. Попытался вырваться – и новая волна боли, мельтешение цветных пятен, страх…
Теперь я лежал на полу, не в силах пошевелиться, задыхаясь из-за распирающего рот кляпа. Какая-то сила перевернула меня лицом вверх. Черт, руки за спиной связаны – а я даже не понял, как это вышло.
Но что за безумие творится со мной? И главное – что с Томой?!
Ее лицо… Ее прекрасное лицо застыло передо мной злой маской. Нет, это не может быть она! Этого просто не может быть…
Она сидела напротив меня на корточках. Рассматривала – с брезгливым удивлением, словно видела в первый раз.
– Ну, что, лягушонок, допрыгался? – спросила Тома. В голосе ее появилась усталая снисходительность. – Как же ты мне надоел, если бы только знал… Никогда не думала, так долго придется времени трахаться с таким придурком. А ты что, правда верил мне? Какая я умница! И какой же ты слизняк…
Верно говорят, иногда слова бьют посильнее пули. Наверное, она и хотела добить меня словом. Но что-то внутри меня отгородилось от реальности, твердя: «Нет, это не Тома. Это не та девушка, с которой ты был счастлив. Это Клоун во всем виноват…» Но кто-то другой спорил: «Клоун открыл тебе глаза, идиот! Ты ему еще спасибо скажешь…» Пожалуй, это перебор. Слишком много впечатлений за один день.
Я закрыл глаза.
– Эй, пупсик, не спать! – та, которую я звал Томой, наотмашь ударила меня по щеке. Глаза сами полезли из орбит. А Тома приблизила лицо и сказала негромко:
– Кляп не жмет? Я могу вынуть его, если ты обещаешь не кричать… Обещаешь?
Я судорожно кивнул. Те же красивые пальцы выдернули изо рта скомканную тряпку. Я закашлялся. Тома поднялась, зашла мне за спину. На пол передо мной грохнулся саквояж, сверху безвольно свалился Клоун.
– Ну, ладно, а теперь поговорим, – сказала Тома. – Честно говоря, ты спутал мне все карты. У тебя получилось устроить мне несколько неприятных сюрпризов… И что это за кукла? Это какое-то устройство? Что со мной было?
– Это не устройство. Просто Клоун… – пробормотал я.
– Ладно, черт с ним, с Клоуном. Сейчас ты подробно – очень подробно – расскажешь все, что знаешь про Штуку. И главное – где вы ее прячете?
И тут меня бросило в жар. Я хотел заорать – но не было сил. Мне стало так страшно, что руки и ноги отказали мне, тело свело судорогой. Наверное, я даже обмочился.
Дело не только в том, что я ощутил рядом дыхание смерти. Я стоял однажды на краю бездны – это мне не в новинку.
Страшнее было ужасное, чудовищное превращение: любимого человека – в монстра.
Я понял, что столько времени делил одну постель даже не с лживой и злой женщиной, а с тем самым, таинственным и жутким ЧУЖАКОМ.
В одно мгновенье мне стало страшно жить.
8
Меня не было необходимости пытать. Я был готов выложить все, что знал. Никогда бы не поверил, что буду так бояться свою маленькую нежную Тому… С тоской подумал: где же прокололся Матвеич с этой идеей – подставить меня с такими ценными сведениями? С упавшим сердцем понял: виноват я – и только я.
Нельзя было нарушать инструкций. Нужно было просто взять Доходягу с его картотекой, сдать его Матвеичу – и меня прикрывал бы надежный зонтик Контура. Теперь же я один на один со злобными анималами, один из которых сейчас, перед окончательной расправой надо мной, преспокойно принимает ванну с ароматизированными солями.
Да, эта лживая тварь принимает ванну! Пока я, скрученный, с завязанными глазами и тряпкой во рту валяюсь на полу дополнительного санузла. У меня есть время, чтобы подумать над смыслом жизни и собственной ничтожностью…