Шрифт:
Что такое?! Даже отсюда я слышу отчетливый стук в дверь номера. Показалось? Нет – снова! Стучат настойчиво. Я даже слышу какие-то голоса…
Через несколько секунд не по-девичьи сильные руки уже тащат меня обратно в спальню.
– Кого это несет?! Черт… Давай, вставай! Сюда – на кровать! Пикнешь – убью! Понял?!
Она стоит рядом – голая, спокойная, и в наготе этой я не ощущаю ни малейшего желания. Из коридора доносится отчетливое:
– Немедленно откройте! У нас ордер…
Слышен звук открывающейся двери: очевидно коридорный отпер ее универсальной карточкой. Топот ног – и Тома уже на кровати, прижимается ко мне всем телом, обнимает меня… Злобная паучиха…
Вспыхивает свет – и в воздухе разносится женский визг и возмущенное Томино:
– Куда?! Как вы смеете? Я не одета!
– Простите, – без тени смущения произносит низкий мужской голос. – Следственное управление… Мы вынуждены задержать вашего знакомого… Хм… А почему он связан?
– Что же вы не спрашиваете – почему я голая?! – возмущается Тома. – У вас с женой другие игры? Или все нужно объяснять?
– Понятно. Ребята, берите его!
Крепкие руки хватают меня, тащат к выходу. За спиной Тома с кем-то возмущенно спорит. Звучит ужасно фальшиво. Наверное, теперь я перестану доверять всем без исключения женщинам…
– Коля, сними с глаз повязку. И кляп вынь, это совершенно ни к чему…
В глаза лезет электрический свет коридорных ламп. Следом и рот снова становится свободным. С изумлением вижу, что роль кляпа исполнял уродливо смятый Клоун.
– Не выбрасывайте куклу, – хриплю. – Это память… Засуньте мне в карман…
– Во дает, – усмехается человек в в штатском по правую руку, запихивая Клоуна в задний карман моих джинсов. – Его в убийстве подозревают, а он за куклу переживает…
– К-как?! – бормочу. – Почему – в убийстве?!
– Скоро все узнаете, – спокойно говорит человек слева. – Сейчас мы покинем здание. Надеюсь, вы не будете шуметь?
– Не буду…
Меня вели какими-то запутанными коридорами, и здесь уже не пахло той роскошью, которая так меня поразила вначале. И на воздух вывели отнюдь не со стороны парадного входа. И ждал нас не лимузин, а обшарпанный микроавтобус с синей полосой.
Только сесть в него я не успел. К нам приблизились еще три человека в одинаковых темных пальто. Своим видом они напомнили мне Хиляка – наверное, своей полной противоположностью с ним – в одном и том же образе. Мрачно посмотрели на меня, и один из них, с красным, обветренным лицом, сухо спросил:
– Кто старший?
– А что такое? – мои конвоиры заметно напряглись, вцепившись в меня, как утопающие в спасательный круг. – Капитан сейчас выйдет…
– Федеральная служба безопасности, – незнакомец с обветренным лицом по очереди повертел перед лицами милиционеров удостоверением. – Мы забираем его.
– Э-э! Что такое?! – возмущенно прокричали от выхода.
– Вот и старший, – проговорил один из моих конвоиров, явно довольный, что общаться с конкурентами придется не ему.
– ФСБ, – коротко сказал обветренный. – Капитан, можно вас на минуту…
– Да что стряслось-то, – капитан был растерян и ужасно недоволен. Но скоро вернулся и крикнул сердито:
– Да отпустите его… Только я этого так не оставлю! Мне приказано задержать его… Подозреваемый в компетенции следственного управления!
– Не беспокойтесь, все формальности мы уладим, – пообещал краснолицый. – Свяжитесь со своим начальством – оно уже в курсе…
– Свяжусь, свяжусь… – буркнул капитан, но видно было: бурчит он больше для виду. – Поехали отсюда!
Первая троица понуро полезла в микроавтобус. Меня же аккуратно повели в другую сторону. Первый страх прошел и я заявил:
– Я никого не убивал!
– Не важно, – сказал краснолицый. – Вы нам нужны по другому делу.
Я истерически захихикал – хоть мне и вовсе не было смешно:
– И почему же я вдруг стал всем нужен? То никому дела до меня не было, а теперь – прямо нарасхват!
– Это бывает, – спокойно краснолицый. – Просто пришло твое время, парень.
Мы уже поворачивали за угол, как вдруг от двери до меня долетел едва слышный возглас:
– Прости… прости меня…
Смех сам полез из меня, словно вместе с ним вытекали наружу пережитые ужас, унижение, разочарование. За смехом последовали слезы – я просто не мог управлять собой. И сопровождающие мне не мешали. Только, усаживая на заднее сиденье приземистого черного седана, заботливо наклонили мою голову – чтобы я не ударился. С боков сдавили крепкие плечи и машина рванула с места, увлекая меня в неведомое.
Там, за спиной осталась прежняя жизнь. И ненавистный чужак, жадно роющийся в никчемном саквояже – в горьком и смешном образе потерянной любви…
Не знаю, что это за место. Это вообще может быть, где угодно. Например, в застенках Лубянки. Или в подвале изысканной виллы на Рублево-Каширском шоссе. В любом случае, назначение этого места – заставить меня обделаться от страха и безнадежности. Собственно, для этого я вполне созрел.
Похоже, в машине я отключился от переизбытка впечатлений. Или же отключили меня. Говорят, эти ребята мастера на подобные фокусы. Одного я никак не в силах понять: чего от меня хотят молчаливые профессионалы.